Король мошенников
Шрифт:
– На пол. Быстро! – крикнул Грейди испуганно глядящей на них Виктории.
– Что случилось? – спросила она заикаясь.
– Лицом вниз. Быстро!
Виктория успела только опуститься на колени, как Грейди навалился на нее и надел наручники, быстро и грубо. Потом вместе с Дэнни поднял на ноги, вывел за дверь и втолкнул на заднее сиденье автомобиля без опознавательных знаков, который отъехал так быстро, что шины задымились.
На все задержание ушло меньше трех минут.
Здание ФБР в центре города на Флауэр-стрит было таким же, как и все здания ФБР повсюду.
Викторию поместили в камеру ожидания со спецзеркалом. Она сидела там одна примерно с час, размышляя, что предпринять, понимая, что серьезно вляпалась – это было совершенно очевидно, – попала в капкан, расставленный службой наблюдения ФБР. Неизвестно только, насколько много они знают. Она надеялась, что сможет как-нибудь сблефовать и выкрутиться. Виктория работала прокурором пять лет и знала, что такое спецзеркало. По ту сторону его сидят сейчас люди и внимательно за ней наблюдают. Именно поэтому арестованных помещают в эту камеру. Обычно чувствующие за собой вину, попав сюда, расслабляются и даже засыпают. Они знают: худшее произошло, их поймали, поэтому надо беречь силы. А те, кто ни в чем не виноват, начинают в панике дергаться и мерить шагами камеру.
Виктория наклонилась и заговорила в микрофон, который, она знала, где-то здесь спрятан:
– Ребята, напрасно стараетесь. Я сама сидела не раз с той стороны зеркала и наблюдала за задержанными, так что давайте сразу приступим к делу. Спать я не собираюсь.
Она подождала и, когда никто не появился, рассудила, что ее поместили сюда по другой причине. Значит, ждут приезда кого-то из начальства.
В пять тридцать в здание ФБР на Флауэр-стрит прибыл наконец Гил Грин. Он попросил подготовить детектор лжи, а затем привести Викторию.
Одет он был в строгий серый костюм с темно-серым галстуком и соответствующим платком в нагрудном кармане. Поскольку внешность у него была тоже серая, то все великолепно гармонировало.
Гил Грин сидел с задумчивым видом, наблюдая за тем, как Викторию вводят в комнату для допросов без окон, и сажают на деревянный стул.
– Виктория, мне бы очень хотелось сказать вам, что я рад вас видеть. – Таковы были его первые слова.
– Так в чем же дело, Гил? Скажите это. Неискренность всегда была вам к лицу.
– Будем считать обмен любезностями законченным. – Он улыбнулся и продолжил негромким мягким голосом: – Вы не можете себе представить, как я счастлив видеть вас в таком положении. Потому что никогда не прощу вам интервью по телевидению…
– Мне бы хотелось знать, за что меня арестовали.
– В каком порядке вы хотите, чтобы я перечислил обвинения? В хронологическом или алфавитном?
– Самое интересное, насколько они обоснованны? – спросила она.
И тогда он рассказал ей о наблюдении за офисом Джо Рина, о том, что агенты ФБР видели, как она входила в кабинет мафиози и оставила там папку. Затем пришла очередь Бино Бейтса, известного уголовного преступника, общение с которым в том виде, в котором оно зафиксировано агентами ФБР, подпадает под статью о недоносительстве и автоматически делает ее соучастницей
– Впрочем, вам все это прекрасно известно, – закончил Гил.
Пока он говорил, Виктория смотрела ему прямо в глаза, ни на секунду не отводя взгляда.
– Пока никаких преступных деяний со своей стороны я не вижу, – сказала она. – Джо Рина в данный момент ни по какому делу не проходит, так что я могу встречаться с ним в любое время. Что касается мистера… как вы его назвали?
– Бейтс.
– Бейтс. Хм… надо же, а он назвался мне Кертисом Фишером. Я познакомилась с ним пять дней назад в баре. Он показался мне симпатичным. Вы сказали, он преступник? Хм… кто бы мог подумать? – Она спокойно смотрела на окружного прокурора.
У него было абсолютно непроницаемое лицо, на котором ничего невозможно прочитать, хоть убей. Тонкие губы крепко сжаты, глаза пустые.
– Виктория, у вас серьезные неприятности. Позвольте, я изложу вам возможный сценарий развития событий.
– Пожалуйста, я охотно вас выслушаю.
– Думаю, это проходило примерно так. Вы вели дело, по которому Джо Рина мог угодить в тюрьму. Может быть, он угрожал вам или вашей семье, а возможно, просто предложил приличную сумму или вы сами предложили, повесив на грудь табличку «продается». В любом случае, я думаю, вы заключили с ним сделку и продали местонахождение спецквартиры, где содержалась свидетельница. В результате Кэрол и два храбрых полицейских были убиты, а ваше дело развалилось. Потом вы с деньгами отправились в Сан-Франциско покутить в обществе преступника, находящегося в федеральном розыске.
– Прокурор, все это замечательно, но чересчур много «мне кажется» и «может быть». Прежде чем подшивать эту версию к делу, вам следовало хотя бы чем-нибудь ее подкрепить. Знаете ли, это всегда очень приятно, когда есть доказательства. А без них как-то скучно и неинтересно. Короче: вы можете представить документы хотя бы по чему-нибудь из сказанного?
– У меня есть видеозапись, сделанная в офисе Джо Рина, датированная вчерашним числом. Вы оставили у него какой-то материал. – Он криво улыбнулся. – Скажите, что было в этой папке?
– Семейные фотографии.
– Теперь о Бино Экс Бейтсе. Это мошенник, занесенный в список «Десяти самых опасных преступников, разыскиваемых в Америке». Вы работали в окружной прокуратуре пять лет, и этот список поступал к нам регулярно, раз в месяц. Так что вы должны были видеть фотографию Бейтса по меньшей мере двадцать шесть раз. Она и сейчас висит у нас на стене внизу, в комнате, где пьют кофе.
– Знаете, Гил, я никогда не обращала внимания на эти списки. Слишком много было работы. Вы просто, наверное, забыли, как я таскала для вас из огня каштаны.
– Бино находится здесь, в Сан-Франциско, и сейчас за ним ведется пристальное наблюдение. Стоит мне щелкнуть пальцами – и он наш. Я мог бы приказать взять его вместе с вами, но подумал, что по старой памяти – все же мы довольно долго работали вместе – первую встречу обязан провести с вами. Если вы окажетесь несговорчивой, то мы возьмемся за него.
Он внимательно наблюдал за ней и заметил-таки, как она вздрогнула. Всего чуть-чуть, но этого было достаточно. Гил Грин понял, что выбрал верный путь.