Король Крыс

Доценко Виктор Николаевич

Фосфоресцирующие стрелки часов показывали половину четвертого утра. Тихо бубнило в углу радио, время от времени снаружи доносился металлический скрежет снегоуборочных машин.

Максим лежал у стены, закинув руки за голову. Наташа, опершись на локоть, задумчиво гладила его по голове, и было в этом поглаживании что-то наивно–детское.

Ты не жалеешь? — шепотом спросил Нечаев.

О чем? — удивилась Наташа.

О том, что… произошло между нами.

Господи! Я же сама этого хотела, — улыбнулась девушка, — если бы ты знал, как давно

я об этом мечтала. Сколько раз представляла все это. Твои ласки, руки твои, как ты входишь в меня. Представляла и боялась.

Чего?

Боли! Девчонки, которые уже делали ЭТО, говорили, что очень больно, что ужас просто. А мне было больно только в первый момент, и то не очень, зато потом какое прекрасное чувство! Ради него можно и не такую боль вытерпеть.

Это сейчас… Но, может быть, ты потом пожалеешь?

Ну что ты, — выдохнула Наташа с обидой, — как ты мо–ожешь! Я счастлива! Может быть, ты жалеешь?

Нет. — Максим положил руку ей на плечо. — Я никогда ни о чем не жалею.

Знаешь, если даже у нас с тобой ничего не получится, ну, в будущем, — продолжала девушка, — эта ночь останется в моей памяти на всю жизнь: я ее никогда не забуду, клянусь! И я благодарна тебе.

За что?

За все. За то, что ты не такой, как все. За то, что ты есть в моей жизни. Господи, да просто за то, что ты вообще есть.

Нечаев хотел было что-то ответить, но осекся — видимо, интуиция, обострившаяся за последнее время до предела, подсказала: сейчас должно произойти что-то страшное.

И действительно, легкая танцевальная музыка, транслируемая по радио, оборвалась, и из динамика донесся официально–скорбный голос диктора:

К сожалению, этот информационный выпуск мы вынуждены начать с трагического сообщения. Вчера поздно вечером на военном аэродроме недалеко от Москвы во время посадки потерпел крушение и разбился пассажирский самолет «Аэрофлота» Ан-24, выполнявший чартерный авиарейс Екатеринбург — Москва. По предварительным данным, погибли все находившиеся на борту: пять пассажиров и два члена экипажа.

Нечаев сорвался с кровати и, забыв, что он голый, бросился к приемнику, прибавил громкость.

Диктор продолжал:

Сразу же после катастрофы на место происшествия выехали аварийно–спасательные службы Министерства по чрезвычайным ситуациям. Уже обнаружен так называемый «черный ящик», сильно поврежденный при катастрофе. Данные его подлежат расшифровке. Согласно предварительному заключению, трагедия произошла из-за неблагоприятных погодных условий и халатности диспетчеров.

Максим, что-то случилось? — Наташа с недоумением смотрела на Лютого.

Случилось… — упавшим голосом произнес Лютый.

Ну что?

Максим быстро оделся.

Наташенька, милая. — Он наклонился, обнимая девушку. — Наташенька, прости, я не могу тебе сейчас рассказать все, что хотелось бы, а обманывать не в моих правилах, тем более тебя. Ходить вокруг да около — это долго, утомительно, грустно. И вообще, не надо тебе теперь

вникать во все это. Потом как-нибудь, хорошо?

На глаза Наташи навернулись слезы, она все поняла.

Ты летел в Москву этим самым самолетом?

Да.

Ты… ты же мог погибнуть! Разбиться! — Она громко всхлипнула.

Мог. Но ведь не погиб. Не погиб, благодаря тебе, милая! Ты меня спасла, — проговорил Лютый и подумал: а так ведь оно на самом деле и есть!

Ты… ты… — При одной лишь мысли, что она могла лишиться возлюбленного, девушка зарыдала.

Не надо. — Максим приобнял ее за плечи. — Ведь все хорошо, мы вместе. Мы всегда будем вместе, поверь мне, милая. Ничего со мной не случилось и не случится. Видишь, я жив, и все у нас с тобой так, как ты хотела. Правда?

Пра–авда, — продолжала всхлипывать девушка.

Максим взглянул на часы: было четыре утра.

Наташа, мне нельзя тут оставаться, — с печалью в голосе произнес Лютый. — Да и тебе тоже. Сейчас мы выйдем, я возьму такси и ты отправишься домой. Да и мне надо в Москву.

Но почему, почему? — рыдала девушка. — Почему никогда нельзя быть счастливым до конца?! Я так мечтала об этой ночи, так надеялась.

Я тоже мечтал. Но ведь это не последняя наша встреча, не последняя ночь!

Ты обещаешь?

Обещаю! — твердо заверил он.

Уже через десять минут Максим усаживал девушку в салатную «Волгу» с таксистскими шашечками. Сунув водителю сто долларов, он демонстративно записал номер машины и данные водительской карточки в блокнот, потом распорядился не высаживать пассажирку у самого дома, чтобы не вызывать нездорового любопытства соседей, а довезти ее до деревенского проселка в полукилометре от села.

— Пока, Наташенька, пока, моя хорошая. — Поцеловав девушку в мокрую от слез щеку, Нечаев с трудом подавил тяжелый вздох. — Не волнуйся, ничего со мной не случится. Все будет хорошо.

Сам Лютый отправился в Москву ближайшим рейсовым автобусом. Еще со времен учебы в «вышке» — Высшей школе КГБ он усвоил: передвигаться на дальние расстояния даже небольшой группой всегда безопасней, чем в одиночку. Именно потому плацкартные вагоны считаются предпочтительней роскошных СВ, а рейсовые автобусы, пусть даже колхозные «пазики» — надежней автомобиля.

Максим, конечно же, понимал: после того, что произошло между ним и Наташей, он не вправе оставлять ее одну. Это событие, может быть, самое серьезное из всех, какие только бывают в жизни девушки.

Но и оставаться с ней он тоже не мог.

Крушение самолета было спланировано и грамотно осуществлено, не надо быть провидцем, чтобы угадать почерк Кактуса. И уж Фалалеев, этот тупой мясной мопс, сжираемый пламенем тщеславия, теперь знал наверняка: лишь по случайному стечению обстоятельств на борту злополучного самолета не оказалось Лютого, под которого эта катастрофа и организовывалась.

Но кто мог поручиться, что этот отмороженный негодяй не отправит в Ярославль бригаду профессиональных убийц?