Король крыс
Шрифт:
— В чем дело, капитан? — спросил он, понимая, что происходит.
— В хижине есть радио, — сказал Иошима и добавил насмешливо: — В соответствии с положениями Женевской конвенции военнопленные…
— Мне прекрасно известен моральный кодекс, — сказал Смедли-Тейлор, стараясь отводить глаза от столбов, стоящих через равные промежутки вдоль хижины. — Если вы считаете, что здесь есть радио, пожалуйста, сделайте обыск. Или если вы знаете, где оно, пожалуйста, возьмите его, и дело будет сделано. У меня очень много дел сегодня.
— Ваша обязанность исполнять закон…
— Моя обязанность — исполнение
— Когда-нибудь вы зайдете слишком далеко, полковник.
— Когда-нибудь я умру. Возможно, от апоплексического удара, пытаясь выполнять смехотворные правила, введенные некомпетентной администрацией.
— Я доложу генералу Шима о вашей дерзости.
— Извольте. А потом спросите его, кто распорядился, чтобы каждый человек в лагере ловил ежедневно двадцать мух, чтобы их собирали, пересчитывали и чтобы я ежедневно приносил их в ваш офис.
— Ваши старшие офицеры постоянно жалуются на увеличение смертных случаев от дизентерии. Мухи — разносчики дизентерии…
— Вам не следует напоминать мне о мухах и количестве смертей, — резко сказал Смедли-Тейлор, — дайте нам химические препараты и разрешите очистить окружающую территорию. Таким образом мы будем контролировать здоровье всего острова Сингапур.
— Пленным не положено…
— Это ваша норма на дизентерию не экономична. Это ваша норма на малярию высока. До того как вы пришли сюда, на Сингапуре не было малярии.
— Может быть. Но мы победили вашу тысячную армию и тысячами взяли вас в плен. Ни один мужчина, дорожащий своей честью, не позволит, чтобы его взяли в плен. Все вы животные, и обращаться с вами нужно соответственно.
— Я знаю, что есть японцы, которых взяли в плен на Тихом океане.
— Откуда вы это знаете?
— Слухи, капитан Иошима. Знаете, как это бывает. Явно ложные. Ложью является и то, что японских кораблей уже нет на морях, и то, что Японию бомбили, и то, что американцы захватили Гуадал-канал, Гуам, и Рабаул, и Окинаву, и то, что они сейчас готовы атаковать Японские острова…
— Вранье! — Иошима схватился за свою саблю самурая у пояса и на дюйм вытащил ее из ножен. — Вранье! Императорская японская армия выигрывает войну и скоро захватит Австралию и Америку. Новая Гвинея в наших руках, и японская армада как раз сейчас на пути в Сидней.
— Несомненно, — Смедли-Тейлор повернулся спиной к Иошиме и оглядел хижину. К нему были обращены белые лица. — Пожалуйста, выйдите на улицу, — тихо приказал он.
Его приказ был молчаливо выполнен.
Когда хижина опустела, он повернулся к Иошиме.
— Пожалуйста, делайте обыск.
— А если я найду радио?
— Все в руках Божьих.
Как-то сразу Смедли-Тейлор почувствовал груз своих пятидесяти четырех лет. Он сгибался под гнетом своей ответственности. Он с радостью приносил пользу и рад был оказаться здесь как раз вовремя, когда он был нужен, и рад был выполнить свои обязанности. Но теперь ему предстояло найти предателя, а когда найдет, должен будет наказать его. Этот человек заслуживал смерти, потому что, если приемник будет обнаружен, Девену придется умереть. «Господи, хоть бы его не нашли, — думал он в отчаянии, — это ведь единственная ниточка,
Но в одном Иошима был прав. У него не хватило мужества умереть как подобает солдату — либо в бою, либо при побеге. Он жив, но его мучила память, память о том, что алчность, жажда власти и ложь были причиной поражения на востоке и неисчислимых сотен тысяч бессмысленных смертей.
«Но если бы я умер, — думал он, — что бы было с моей милой Мейси, и сыном Джоном, который служил в уланах, и сыном Перси, который служил в авиации, и Труди, которая так рано вышла замуж, так рано забеременела и так рано овдовела. Никогда я не увижу их, не дотронусь до них и не почувствую вновь тепло дома».
«Все в руках Божьих», — снова сказал он, но как и он сам, слова эти были старыми и очень грустными.
Иошима отрывисто отдавал приказания четырем охранникам. Они оттащили койки из углов хижины и расчистили место. Затем втащили на это место койку Девена. Иошима зашел в угол и стал рассматривать стропила и крышу и необработанные доски под ней. Он обыскивал тщательно, но Смедли-Тейлор вдруг понял, что для него даже лучше, что он знает место, где находится тайник.
Он вспомнил вечер, когда много месяцев назад они пришли к нему. «На вашу ответственность, — сказал он тогда. — Если вас поймают, значит, поймают, и это будет концом. Я не смогу сделать ничего, чтобы помочь вам. Ничего». Он позвал Девена и Кокса и сказал спокойно: «Если приемник обнаружат, попытайтесь не впутывать в это дело других. Попробуйте какое-то время продержаться. Потом вы должны будете сказать, что это я приказал вам сделать приемник. Я приказал вам сделать это». Потом он отпустил их, благословил на свой лад и пожелал им удачи.
И вот теперь все они терпели неудачу. Он с нетерпением ждал, когда Иошима начнет осматривать столб, ему была противна мучительная игра в кошки-мышки. Он чувствовал скрытое отчаяние людей, стоящих на улице. Ему оставалось только ждать.
Наконец и сам Иошима устал от игры. Его раздражала вонь в хижине. Он подошел к койке и тщательно обыскал ее, рассматривая сантиметр за сантиметром. Но не видел никаких распилов. Нахмурившись, он еще раз обошел ее, трогая дерево длинными чуткими пальцами. И ничего не нашел.
Сначала он подумал, что его дезинформировали. Но поверить в это он не мог, потому что информатору еще не заплатили.
Он пролаял команду, и корейский охранник отстегнул штык и передал его Иошиме рукояткой вперед.
Иошима постучал по бревну, прислушиваясь к глухому звуку. Ага, ну вот он и нашел его. Постучал снова. Снова глухой звук. Но щелей найти он не мог. Со злостью он ткнул штыком в дерево.
И крышка отвалилась.
— Ну вот.
Иошима был счастлив, что нашел радио. Генерал будет доволен. Так доволен, что, может быть, переведет его в боевую часть, потому что его Bushido [14] восставал против того, чем он занимался — оплачивать информаторов и общаться с этими скотами.
14
Bushido — самурайский кодекс чести.