Король Камней

Олди Генри Лайон

Вульм огляделся. Здесь, на крайнем западе Эсурии, в пустошах дикого приграничья, боялись селиться даже кровожадные пикты. Авантюрист и бродяга, Вульм по опыту знал: в холмах и подземельях может скрываться кое-что пострашнее дикарей. Семейка людоедов, следящая за тобой голодными взорами — не самое худшее в нашей тихой, скучной, а главное, короткой жизни. На миг ему почудилось движение на гребне ближайшего холма. Ладонь легла на рукоять меча. Искатель сокровищ замер, до рези в глазах всматриваясь в серую пелену дождя. Нет, показалось. Просто качнулся под ветром куст бересклета.

— Достань карту, Хродгар. В какую дыру нам лезть?

— Я и так помню, — прогудел

великан. — Крест стоит возле левой.

— Надеюсь, там хотя бы сухо…

Скользя на мокрых ступенях, приятели начали подъем. Оказавшись на узкой площадке перед входом, Вульм обнажил меч, а северянин выволок из-за пояса двулезвийную секиру с укороченной рукоятью. Бережно, с нежностью великан отер влагу со стали. К секире Хродгар относился, как к родной дочери. Она платила ему ответной преданностью, выручая хозяина в опасных передрягах.

Жилистый, гибкий Вульм первым скользнул в пещеру. Здесь и впрямь было сухо. Свет угасающего дня сочился сквозь «глазницу», давая возможность рассмотреть пол, на удивление ровный, и низкий шершавый потолок. Дальше тьма сгущалась воронкой смерча, опрокинувшегося набок и окаменевшего. В центре чернело жерло прохода, уводя в недра горы.

— Темно, как у Бела в заднице! Без факелов не обойтись.

Усевшись на камень у входа, ближе к свету, Вульм извлек из-под плаща дорожную торбу. Плащ и оленья кожа уберегли содержимое торбы от дождя. Внутри, в числе множества полезных мелочей, обнаружились две палки, запас тряпья, глиняный флакон с земляным жиром, огниво и трут. Северянин тоже зря времени не терял. Он устроился напротив, положил рядом секиру и стащил с головы шлем, оказавшись лыс, как колено — после чего приступил к важному делу: занялся своей бородой. За кудрявой, огненно-рыжей бородищей — предметом зависти горных карл — Хродгар ухаживал с тщанием. Мыл дважды, а если была возможность, и трижды на день, расчесывал гребнем и заплетал косицами — числом от семи до двенадцати, в зависимости от предстоящего дела.

Однажды великан обмолвился, что так норхольмцы гадают «на успех», приманивая удачу.

Вульм всякий раз дивился: как грубые пальцы Хродгара, привыкшие к оружию, веслу и кружке, справляются со столь тонкой работой? Он успел изготовить факелы, дважды проверил снаряжение, изучил сложный узор трещин на потолке пещеры, а северянин все священнодействовал. Сейчас он вплетал в косы шелковые ленты, полоски тисненой кожи и суровые нитки разного цвета. По опыту Вульм знал: торопить Хродгара бесполезно. Он совсем уж собрался достать наждачный брусок и поточить без того острый меч, но тут Хродгар вернул шлем на голову — и с проворством, удивительным для его телосложения, вскочил на ноги.

— Наконец-то!

Чиркнув огнивом, Вульм зажег факел. Второй он решил поберечь. Тьма шарахнулась прочь, по стенам заплясали зловещие тени. Одна из них смахивала на рогатого демона Белл-Сатона. Вульм давно подозревал, что без снежного гиганта-ётуна в родне Хродгара не обошлось. Загуляла мать или бабка по молодости в торосах… Но спрашивать северянина о таком было равносильно самоубийству.

Хродгар отобрал факел у приятеля и, скрежетнув рогом шлема по потолку, нырнул в мрачный зев тоннеля. Пещера Смеющегося Дракона поглотила гостей, и тишина вернулась под своды.

Впервые они встретились семь лет назад, во время мятежа в Содгане. Вульм ничего не имел против содганского шаха, и участвовать в штурме Нефритового Дворца не собирался. Но мятеж — отличный случай разжиться чем-нибудь ценным. Если, конечно, знаешь, где искать, готов к риску и умеешь вовремя уносить ноги.

Всеми этими качествами Вульм обладал в полной мере. Однако ему не повезло. Стража и дворцовая гвардия опомнились слишком быстро. Уносить ноги пришлось раньше, чем он предполагал. Прихватив пару серебряных браслетов и горсть перстней с опалами, Вульм справедливо рассудил, что это лучше, чем ничего, и бегом покинул ювелирную лавку. На пути к порту он нагнал бородача, тащившего на плечах целый сундук.

Золото!

Сперва Вульм раздумывал: не ткнуть ли бородатого ножом в печень, пока у того заняты руки, выгрести из сундука, сколько унесем, и рвануть дальше? Но тут из-за поворота улицы объявились стражники, и план изменился.

Поравнявшись с великаном, Вульм деловито бросил:

— Сзади. Пятеро. С двумя я справлюсь.

— Ну-ну, — хмыкнул великан.

Он поставил сундук на мостовую и взялся за секиру. Пламя близкого пожара сверкнуло на двойном лезвии. Бой вышел коротким. Стражники оказались зеленые, таким воришек на базаре тиранить да мзду с купцов драть. Пятый, правда, успел дать деру, не дожидаясь участи товарищей.

— А говорил, двоих! — хохотнул великан, вновь берясь за сундук.

— Я сказал «справлюсь», а не «убью».

— Твоя правда, хитрец. Я — Хродгар Олафсон.

— Вульм из Сегентарры. Ты в порт?

— А что?

— Вместе легче пробиться.

Хродгар кивнул.

По пути им еще трижды пришлось драться. Потом оказалось, что фелука, на которую рассчитывал северянин, ушла раньше срока, и тут пригодились знакомства Вульма среди контрабандистов. Содержимое сунудука они разделили пополам. В будущем судьба сводила их не раз — пиратский рейд к Жемчужному берегу, гробница верховного жреца Ригии, где Вульм остался бы навсегда, если бы богатырь-Хродгар не удержал каменную плиту, порвав мышцы плеча; затерянный город в джунглях Йе-Лайе, где Вульм закрыл щитом спину Хродгара от стрел, градом летевших с Черного Зиккурата. Вновь они встретились месяц назад, в харчевне на окраине Эсура. Там Хродгар показал Вульму карту. О пещере Смеющегося Дракона ходили легенды. Клад под охраной монстра, демоны подземелий, тьма ловушек…

— Нам нужен колдун, — заявил осторожный Вульм.

— Зачем?! — изумился северянин. — С драконом мы и сами управимся! Помнишь змея из Вейсхейма? Ты вспорол ему брюхо, а я отсек башку…

— А если клад заговорен? Если демоны — не ложь?

— Ну, пробуй, — согласился Хродгар.

Никто из чародеев, кого им удалось разыскать, не выказал желания присоединиться к походу. Куда там! — при одном упоминании Смеющегося Дракона двери домов, где жили маги, захлопывались перед искателями сокровищ. А плюгавого, редкозубого колдунишку, который из штанов выпрыгивал, лишь бы навязаться в попутчики, Вульм прогнал взашей. Много ли толку от жадного дурака? Пришлось нырять во владения Смеющегося Дракона вдвоем. Циклопические залы, сталактиты в свете факелов переливаются радугой; чернильная темнота тоннелей, похожих на кишки окаменевшего Левиафана; и наконец — дверь…

Дверь была — сущее издевательство.

Белый мрамор, добытый в каменоломнях Йоханамейта, где рабы не жили больше пяти лет, светился в темноте. Его поверхность, пересекаясь с темно-золотистыми прожилками, испещрили руны. Казалось, когти зверя, на миг обретшего подобье разума, изодрали дверь без цели и смысла. Орнамент? Заклинания? Таинственные формулы древних? Чувствителен к сырости и сквознякам, благородный камень устоял против капризов природы, но главной — отпугивающей — странностью двери были ее неестественные пропорции.