Король и спасительница
Шрифт:
Я покатилась со смеху, Леня тоже расхохотался. Не смешно было, конечно же, одному Лиду.
— В вашем мире, — сказал он оскорблено, — нет никаких колдунов, даже слабых. Эти объявления в газету дают шарлатаны, которые не заслуживают ничего, кроме превращения в пыль.
— Ну тем более, тогда у тебя и конкурентов не будет! — сказал Леня.
— В вашем мире мне и так нет конкурентов. И я никогда не стану заниматься лечением от пьянства каким-то простолюдинов, и тем более налаживанием их любовных отношений.
— Лид, а ты вообще-то можешь сделать приворот?! — заинтересовавшись, крикнула я. — В смысле, колдовством вызвать у кого-то любовь?
— Никогда
— Зачем это?! — закричала было я, но Натка махнула на меня рукой:
— Да ладно, я хоть проветрюсь.
Карета так резко качнулась вперед, будто лошадь со всей силы дала по тормозам, и встала. Натка ушиблась об стену затылком, а я — носом об ее коленки, поэтому Лида, распахнувшего дверцу, мы встретили змеиными взглядами.
— Что с тобой, Соня? — тут же поинтересовался он у меня, конечно же, проигнорировав подругу.
— Да ничего! — прошипела я, потирая нос. — Ты бы посильнее затормозил, а то мы еще в лепешку не превратились!
— Это не я. Каретой управлял Леня, — сообщил король с оттенком некоролевского злорадства в голосе и, устроившись рядом со мной на сиденье, продолжил своим обычным тоном:
— Он обучается не слишком хорошо, но чего еще ожидать от простолюдина. Натка, выходи, ты нас задерживаешь.
— А почему, собственно, она должна выходить?! — снова окрысилась я. — Тут полно места — кроме нас еще пять человек бы влезло! Или опять потому, что она простолюдинка?
— Ну конечно, — сказал Лид с усталым видом. — Простолюдины никогда не сидят в одной карете с высокородными, а тем более — с королями, и нам, если мы хотим, чтобы нас принимали всерьез, нужно соблюдать все эти правила.
— Да ладно, я уже сказала, что пойду я, — Натка перелезла через наши ноги и спрыгнула на землю. — Сонька, побереги энергию для этого короля, который Сьедин.
С тем она и захлопнула дверцу. Карета покачалась на рессорах и рванула с места: все-таки Леня был лихачом…
Лид пересел на диванчик напротив меня, вытянув ноги вперед, взял фонарь и принялся медленно водить им, осматривая внутренность кареты, и, кажется, делая для себя какие-то отметки. Я уже знала, что внутри кареты смотреть абсолютно не на что, поэтому разглядывала самого короля, потому что лицо его казалось мне каким-то странным. К тому времени, как Лид поставил фонарь, я поняла, в чем дело: его кожу, волосы и одежду покрывал порядочный слой мелкой ржаво-коричневой пыли. Пыль не только сделала его из русого шатеном, но еще и въелась в мимические морщины, из-за чего король стал выглядеть лет на двадцать старше. Пышная рубашка, белая сзади и кирпичная спереди, тоже прибавляла колорита.
— Хихи, — сказала я. Лид поднял глаза.
— Что?
— Ты весь в пыли: прямо слой лежит.
Лид не удивился.
— Конечно, здесь же нет асфальта. Пыль лежит между булыжниками, а ветер и лошадь ее поднимают… В том числе поэтому я и не могу ехать наверху. Ладно, это неважно, сейчас мне нужно заниматься каретой. Скажи сразу, если тебе нужна какая-то еда, потому что потом я буду занят.
— Пока не нужна, но наколдуй заранее, — попросила я, подумав. — И воду тоже.
Лид кивнул и с некоторым трудом произвел хлеб, мясо, парочку то ли овощей, то ли фруктов, и два ведерка воды. Одно он отдал мне, а водой из другого стер пыль со своего лица и рук. Потом, приоткрыв дверь, ловко выплеснул грязную воду на улицу и сел неподвижно, прикрыв глаза и странновато скрючив пальцы.
— Лид,
Карета постепенно менялась. Для начала изменилась форма: вместо углов появились плавные переходы и округлости, двери мягко выгнулись наружу, и воздух странно загудел, видимо, от изменившейся аэродинамики. Решетки на окнах исчезли, а на стеклах появились разноцветные витражи: их Лид прорабатывал довольно долго, я даже успела понять, что, когда он слегка мотает головой, не понравившаяся ему деталь исчезает. Через полчаса, удовлетворившись, наконец, витражами, король поехал дальше: диванчик подо мной вдруг вспучился и зашерстился. Я подскочила с испугу и заглянула сама под себя. На меня посмотрел предмет мебели с резными деревянными ручками, выгнутой спинкой и пухлым сиденьем с вышитыми неразборчивыми вензелями. Все это имело благородный кремовый цвет, благодаря коротко стриженой шкуре неизвестного зверя, которым было обито. Поглядывая на короля, я медленно опустилась обратно, а Лид уже вовсю занимался полом. Из черного, неровного и грязного он превратился в гладкий, деревянно-бежевый и тоже грязный, потому что с нашей обуви и одежды все время летела пыль. На стенах стала медленно нарастать светло-розовая ткань, видимо, для обивки. Росла она долго: я даже успела перекусить, — и, наконец, стянувшись в одну точку на потолке, медленно разгладилась. Но оказалось, что это еще не все: по ткани пошел мельчайший красный узорчик из листиков и завитушек. Ну и ну! Такую старательность Лиду бы да в мирных целях! За кой ему так тщательно оформлять карету, в которую, скорее всего, никто, кроме нас самих, и не заглянет?
Но прерывать короля было бесполезно, это я прекрасно понимала, поэтому стиснув зубы переждала без малого час, пока он расписывал ткань. Под занавес Лид, приподняв ладони, образовал под потолком что-то вроде полностью стеклянного фонаря и зажег его.
В карете явственно посветлело и стало превосходно видно, какие у нас обоих грязные руки, ноги и одежда.
— Ну вот, — сказал Лид, оглядываясь. — Вроде бы все. Я сделал ее такой, какой была наша обычная карета для официальных визитов. Думаю, вполне достаточно.
— Мне тоже так кажется, — согласилась я.
— Тебе нравится?
— Ага, красиво, конечно, только мы к этому всему совершенно не подходим.
— Да, нужны еще костюмы, — согласился Лид, — сделаю их позже, когда руки хоть немного отдохнут… — он пошевелил пальцами. Я опять вспомнила про бинт и попыталась сподвигнуть короля сменить его, он опять отмахнулся, но потом, поскольку я не отставала, все же неохотно смотал бинт со своей руки и выбросил на улицу, а вместо него вытащил из воздуха какую-то подозрительную тряпку вроде серой марли и обмотался ею. Протестовать у меня уже не было сил: он постоянной тряски и духоты у меня гудела голова, а еще минут через сорок начало попросту укачивать.
— Лид! — взмолилась я, подняв глаза на отдыхающего от колдовских трудов короля. — Может быть, можно хоть на чуть-чуть остановиться?
— Лучше не надо.
— Ну тогда отпусти меня на улицу, я там отдышусь. С Наткой местами поменяюсь… А то меня, извиняюсь, конечно, здорово мутит в твоей карете. И как вы сами-то в них ездили?
— Дело привычки, меня в детстве тоже всегда тошнило, — подбодрил меня король. От его откровений мне стало еще хуже, я прямо почувствовала, что зеленею, но тут Лид, к счастью, встал и приказал в открытое «окошко общения с кучером»: