Король и Шут
Шрифт:
— Ты каждую мелочь записывать собираешься? — спросил мастер. — Бумаги не напасешься.
— Буду, у меня должность такая. Случись чего, никто не вспомнит почему и кто виноват, а у меня все записано! Вот ты мне можешь сказать, сколько человек родилось, сколько на погосте лежит? Знаешь сколько знати, а сколько черни? А я знаю. Сам, поди, когда механизм собираешь, записываешь, что и куда.
— Ты тоже сравнил палец с…
Перепалку прервал Прохор.
— Хватит. Вы сюда зачем пришли? Пить? Так пейте, мать вашу, или валите на улицу. Я отдохнуть от дел государственных собрался, анекдот какой послушать, Гретту по заду шлепнуть, а вы… Не делайте мне нервы, их есть где
— Извини, — шмыгнул носом изобретатель.
— Больше не будем, — смутился Фрэд.
Жена хозяина принесла заказ, друзья ударили кружками и выпили, утерев пену с губ. Таверна постепенно заполнялась посетителями, и вскоре народу стало — не протолкнуться. Ото всюду лился смех. Гретта и Мадлен сновали от стола к столу, Гензель время от времени прикрикивал на особо буйных выпивох, которые слишком открыто провоцировали окружающих на драку. Гигант грозил кулаком и обещал сделать голову мягче живота, если забияка не успокоится. Вскоре появились музыканты и веселье пошло полным ходом.
Сандро явил публике новый инструмент: барабан на лямках, что висел у него за спиной, от колотушки которого к ноге артиста тянулся шнурок, и когда властелин бубна дергал нижней конечностью, барабан издавал громкий «бум». Кроме этого, к коленям музыканта были привязаны две медные тарелки, которые то и дело дзинькали. В руках же артист сжимал кувшин, наполовину засыпанный гречей, который издавал шуршащий звук, когда его трясли. Бал где-то раздобыл огромную лютню, которая не помещалась в руках, пришлось поставить ее на пол. Рене и Яков остались при своих мандолинах, впрочем, как и Мария при своей скрипке. Последними в таверне появились Михась и Дрон. Выпив по кружке и бросив перед собой шапку, артисты исполнили первую песню.
Вечером к столу мастер пригласил верного слугу и его спросил: — Сколько раз ты, встречая моих гостей, никого никогда за дверь не провожал? И ты поймёшь теперь, что я в тайне держал. В те дни, когда я в настроении бываю, сидя у огня, черепа перебираю. Преданный слуга улыбнулся тут: — Я любил всегда свой нелёгкий труд. По ночам сижу, за ножом слежу, фигурки вырезаю из костей. С ремеслом дружу, обожаю гостей! В те дни, когда я в настроении бываю, Сидя у огня, черепа перебираю. Все те, кто не прочь поразмять немного кости, вас ждут в эту ночь — мастер приглашает в гости!Едва песня закончилась, Прохор бросил в шапку золотой.
— Вынужден вас оставить, други, — сказал он, допив пиво.
— Как? — удивился мастер. — Вечер только начался.
Шут развел руками и поднялся со стула.
— Завтра трудный день. Хозяин просил составить ему компанию и сыграть в шахматы.
— На ночь глядя?! — удивился Фрэд.
— Да. Он немного переживает, хотя лично я не вижу для этого причин. Много не пейте.
Прохор щлепнул-таки проходившую мимо Гретту по заду, протиснулся сквозь толпу и покинул таверну. Спустя полчаса он осторожно постучал в двери, ведущие в покои короля, и, получив разрешение войти, толкнул тяжелые, позолоченные створы.
На этот раз Генрих превзошел сам себя — партия затянулась до утра.
Борясь
— Чем могу вам помочь, господин придворный шутник? — не отрываясь от дела, спросил он.
— А как ты узнал, что это я? — удивился Прохор. — Вроде, глаз на затылке нет.
— Я увидел отражение в кофейнике, — ответил тот. — И так, чем могу помочь?
Шут присел на единственный стул.
— В сон клонит. Всю ночь с государем в шахматы играли. Он, между прочим, здорово поднаторел. Есть что-нибудь из народных средств, чтоб не заснуть в самый неподходящий момент, еще всю церемонию пропущу, а мне никак нельзя.
— Над твоей головой два ящика. Справа от тебя который открой, — не прекращая расправляться со спаржей, сказал повар, а Прохор открыл нужную дверцу. — На верхней полке склянка красная, видишь? Прямо за ней — зеленая, это то, что тебе нужно. Щепотка травы на кружку крутого кипятка. Только настой горький получается, рекомендую растворить в нем сахарную головку. До ночи глаз не сомкнешь, обещаю. Здоровья прибавиться, хоть ладью в одну харю разгружай.
— Премного благодарен, — Прохор тут же приготовил варево и, обжигая нёбо, выпил и тут же ощутил необыкновенную бодрость, которая растекалась по жилам. — Окрыляет! Еще раз спасибо. Побегу я, дел целый амбар и маленькая тележка.
Шут соврал, не было у него никаких забот, по крайней мере, сегодня. Просто не хотел мешать, но и куда деться, тоже не знал. К Генриху сходить? Тот как на иголках, ходит из угла в угол, корону мантией полирует. К музыкантам? Так они репетируют для праздничного выступления. К Даниэлю сходить? А на что там смотреть, на рычаги и шестеренки? Так это интересно, когда в меру. Послушать сказки писаря? Так от них скорее заснешь, и отвар не поможет.
Так и бродил шут по коридорам замка, звеня бубенцами на колпаке, пока его не втянула в одну из комнат изящная женская ручка, и которая выпихнула его обратно только за час до начала Выборной церемонии. Прохор подивился своей неожиданной выносливости, и еще раз, мысленно, поблагодарив Главного повара, поспешил к своему хозяину, который без него и шагу ступить не мог, а уж в такой день тем более. Он застал короля там же, где и оставил утром. Тот стоял у окна и нервно теребил завязки на своем парадном камзоле бирюзового цвета. Так же сюзерен примерил давно штаны голубого атласа, и отметил, что те стали слегка великоваты, а значит — он похудел. Довершил праздничное облачение белоснежный парик. Увидев шута, король заключил его в объятия.
— Наконец-то! Где ты был? Я волнуюсь, как мальчишка перед первым разом, ей-богу. Не знаю почему. Ведь это чистая формальность, да?
— Конечно, Онри. Трон достанется достойнейшему, а кто является таковым? Правильно. Давай, дерябнем по маленькой для храбрости и пойдем, — Прохор глянул в окно. — Народ уже собрался. Скоро начнут прибывать вестовые со всех концов.
Шут отодвинул одну из картин, что висели на стене, открыл потайной шкафчик и достал оттуда графин и два хрустальных бокала. Плеснув в каждый на два пальца ароматного крепленого вина, весельчак протянул один хозяину, а второй взял сам.