Король горы
Шрифт:
Изекиэль ехал с лошадью Мэдисона на привязи; бездыханный труп ее незадачливого хозяина болтался поперек седла.
— Что будет, когда я расскажу Шекспиру! — воскликнул Зик. — Он здорово посмеется, когда услышит, как я вывел мерзавцев на чистую воду!
— «Вывел на чистую воду»?
— Ты что, не заметил? — спросил Зик, слезая с лошади. — О да. Ты бы в любом случае не понял. Это были не трапперы. Они собирались убить нас за золото. Я вычислил это по разговору.
— Как?
— Раскрутил негодяев на болтовню об их так называемых охотничьих делах. Ты слышал, верзила сказал, они добыли три тысячи
— Да.
— Это тысяча на каждого.
— Ну и?
— Нельзя добыть тысячу бобров за один сезон. Это просто физически невозможно. Рекорд самого Джеба Смита — шестьсот шестьдесят восемь, и то не за сезон, а за год.
Натаниэль много слышал о Джебедии Смите, который в 1826 году провел группу трапперов от Большого Соленого озера до самой миссии Сан-Габриел в Калифорнии. Смит стал первым, кому удалось совершить подобный переход.
— Сколько в году сезонов? — осведомился Натаниэль.
— Два. Первый начинается осенью, когда мех входит в кондицию, и заканчивается с первым льдом. Когда встает лед, охотиться невозможно. Второй сезон начинается весной и заканчивается в июне. Когда становится тепло, бобры линяют, мех редеет и теряет ценность.
— А ты знаком с Джебом Смитом? — спросил Нат.
— Встречал несколько раз, — сказал Зик. — Следопыты и трапперы считают его одним из достойнейших сынов Америки. Тебе, кстати, известно, что ему только двадцать восемь?
— Нет, — признался Натаниэль. — Я думал, он старше.
Зик пристально посмотрел в глаза племяннику:
— Здесь, Нат, в счет идут не года мужчины, а его опыт. Тебе только девятнадцать. Если ты решишь остаться на Западе, к двадцати восьми тебя, возможно, будут уважать не меньше, чем Джеба Смита.
— Остаться здесь? — засмеялся Натаниэль. — Нет уж, меня ждет Аделина.
Хорошее настроение Изекиэля мигом улетучилось.
— Верно. Совсем забыл об этом.
Зик взялся за труп:
— Подсоби-ка мне, племянник.
Они вместе затащили мертвеца в кусты и, уложив рядом с другими, прикрыли ветками и травой.
— Зачем так стараться, если их все равно съедят звери? — спросил Натаниэль.
— Через несколько дней трупы начнут разлагаться и лишь тогда станут привлекать койотов со всей округи. Мы же должны к этому времени убраться подальше. Нельзя, чтобы их видели сейчас.
— А что мы сделаем с их лошадьми? — спросил Натаниэль.
— Заберем себе.
— Просто заберем? Но тогда получается, мы такие же грабители.
— Нет, нас теперь с ними не сравнить.
— Почему это?
Дядя усмехнулся:
— Потому что мы еще живы. А они уже мертвы…
Кинги поскакали на запад. Изекиэль вел на привязи трех лошадей, Натаниэль двух. Все последующие пять дней он молчал — отвечал, только если дядя к нему обращался. Нат был погружен в раздумья об убийстве несостоявшихся грабителей. Зик нет мешал этому. Он не забыл, как чувствовал себя сам, когда в первый раз пролил кровь. Хорошо понимая тяжелое состояние Натаниэля, он из уважения к чувствам племянника решил дать ему возможность разобраться в себе без посторонней помощи. На пятые сутки после перестрелки, лежа на одеяле у костра и с трепетом вглядываясь в темные небеса, где бриллиантами сверкали россыпи звезд, Натаниэль наконец-то достиг согласия с собой. В этом диком краю люди в
Проснулся он рано утром, когда на лицо ему упали первые теплые лучи восходящего солнца. Дядя был уже на ногах, готовил упряжь.
— Ну, соня, проснулся! А я-то думал, ты собираешься проваляться весь день.
— Всегда так: я еще только просыпаюсь, а ты уже на ногах, — заметил Натаниэль. Он протер глаза и зевнул.
— Жизнь нам дана, чтобы ее прожить с толком, племянник. Я считаю, что нельзя ни минуты тратить попусту, и приучил себя просыпаться с первым лучом солнца. И тебе советую.
— Попробую, — не совсем искренне пообещал Натаниэль.
Изекиэль расплылся в улыбке:
— Иди, сполоснись. Ледяная водичка тебя взбодрит.
Натаниэль поднялся и зашаркал к реке. Под его мокасинами хрустели сучки. Стоянка была устроена среди деревьев и кустов неподалеку от реки. Натаниэль шел в полусне и окончательно проснулся, только когда присел у реки и погрузил руки в воду. Но дело было вовсе не в воде — его привел в чувство утробный рык за спиной.
Нат обернулся.
Шагах в десяти от него, освещенный лучами восходящего солнца, во всей своей первобытной мощи стоял огромный медведь гризли.
ГЛАВА 11
Натаниэля захлестнула волна страха. В голове помутилось. Тело отказывалось подчиняться. Парализованный ужасом, не в силах и пальцем пошевелить, он застыл на корточках у кромки воды, а гризли поднял голову, принюхался и неторопливо двинулся к нему.
Тугие мышцы, перевитые стальными сухожилиями, вздымались на теле животного. Грубая коричневая шерсть была как бы тронута сединой — характерная особенность, из-за которой этот вид медведей получил название гризли [5] . Медведь шел на Натаниэля, переваливаясь с боку на бок и мотая широченной головой.
5
Grizzly — серый, с сильной проседью (англ.).
Молодому человеку наконец удалось собраться с мыслями. Он метнул взгляд в сторону стоянки. Изекиэля не было видно. Если позвать дядю на помощь, медведь может наброситься. Карабина нет, валяется у костра… Потянувшись к поясу, Натаниэль с ужасом осознал, что там же остались и оба пистолета. Юноша проклинал себя за беспечность.
Медведь приближался.
Что делать? Нат с трудом удержался, чтобы не закричать. Сейчас медведь подойдет вплотную и ударит. Тогда все будет кончено. Четырехдюймовые когти гризли выглядят точь-в-точь как остро заточенные зубья садовых граблей. Один удар — и от Ната останутся одни ошметки.