Король Гарлема

Южный Саша

Было пять утра. Мы сидели одни на пустой террасе. Двое людей, между которыми на столике стояли два пустых стакана. Одного из нас по непонятной причине донимала бессонница, другому в эту ночь судьба просто не предоставила ночлег.

Легкий бриз с океана трепал края скатертей на столиках, освежая наши лица.

– Так как насчет работы? – спросил Эдгар.

– Как-то не думал об этом, – тактично отклонил я его предложение.

В мои планы не входила работа в баре. Конечно, я понимал, что заниматься чем-то придется,

но быть вышибалой в кабаке мне не хотелось. С этого не стыдно начинать свой жизненный путь, но заканчивать, пусть даже какой-то его этап, предпочтительней чем-то другим.

– Ну что же, если надумаете, заходите, – Эдгар поднялся. – Приятно было познакомиться. Пойду досыпать. Знаете ли, бессонница одолевает, но сегодня, кажется, я посплю.

Мне оставалось только вежливо кивнуть в ответ.

Эдгар направился к дверям, ведущим в бар. Я с любопытством смотрел вслед человеку, который прожил в Америке немало времени и, судя по всему, преуспевал. Но особо жизнерадостным он мне не показался, кроме того, его мучила бессонница.

Через некоторое время на веранде появился официант, сухощавый и уже немолодой тип с усталыми глазами.

– Мистер, – сказал он, – бар закрывается.

Я повертел в руках пустой стакан, поднялся и вышел на набережную. Она сверкала от росы.

Продавец сосисок, поджарый смуглый тип, дремал, облокотившись о свою тележку. При моем приближении он, не открывая глаз, потянул носом и пробормотал на русском:

– Этот мистер всю ночь лакал виски, а сейчас ему хочется жрать.

– Догадливый ты наш! – сказал я.

Продавец распахнул глаза.

– Смотри-ка, русский! – констатировал он очевидное и добавил: – Догадаться-то нетрудно. Ты смердишь виски, словно покойник недельной давности. На три метра вокруг.

Я подивился про себя такому сравнению и спросил:

– А как насчет того, что мне хочется есть?

– Это тоже не трудно, – произнес продавец, откидывая никелированный люк на тележке. – Тебе сколько?

– Четыре.

– Все, кто из бара мимо идут, обязательно их здесь покупают, – пояснил продавец, выкладывая сосиски на бумажную тарелку. Это так по-американски – зажевать дорогое виски дешевой сосиской.

Пока я ел, стало всходить солнце.

– Ты местный или приезжий? – поинтересовался продавец.

– Приезжий. Вечером прилетел, – ответил я.

– Ну и куда ты теперь?

Я пожал плечами.

– Может, жилье нужно?

– Может.

Продавец окинул меня взглядом.

– Беспечный ты какой-то, – заявил он. – Я в Бронксе живу. Домом американец владеет, мы его и в глаза не видели. А управляющий русский. У нас свободные квартиры есть. Так нужно жилье?

– Нужно.

– Сейчас, – торговец пошарил шумовкой внутри бака, выловил оттуда две сосиски, очевидно, последние, и протянул их мне. – На, доешь. Это за счет заведения.

Я отрицательно покачал головой.

Продавец

вздохнул, полил сосиски горчицей и с отвращением стал есть.

– Вот так и начинается каждый новый день, – заметив мой взгляд, сказал он. – Вот с этих осточертевших сосисок.

– Хорошая же у тебя здесь жизнь.

Продавец молча кивнул, потом, проглотив вторую сосиску, пробурчал:

– Не выбрасывать же. За месяц кругленькая сумма набегает. Я подсчитал.

– Да какая разница, что ты себе в желудок их бросишь, что в мусорный бак.

– Еще какая. Мне теперь завтракать не надо. Не понимаешь? Точно, только восемь часов в Америке. Местной жизни не знаешь. Ладно, поехали. Меня, вообще-то, Сашей зовут.

– Меня – Вечер, – ответил я.

Мой новый знакомый покосился на меня из-под козырька бейсболки, но ничего не сказал.

Продавец катил свою телегу вдоль набережной. Я шел рядом. Сперва мы шли по набережной, затем свернули куда-то в сторону. Высотные дома, вздымаясь с обеих сторон улицы, делали ее похожей на ущелье. Саша оставил свою тележку у знакомых азербайджанцев, в пиццерии, и мы прошли к подземке.

Улицы Бронкса не напоминали ущелье, но от этого они не казались более приветливыми. По одной из них, грязноватой и извилистой, мы подошли к кирпичному четырехэтажному дому с входом, расположенным посередине.

– Вот здесь я и живу, – сказал Саша. – Второй этаж, двадцать седьмая квартира, – он посмотрел на часы. – Управляющий уже здесь. Рано приходит старик.

Мы вошли в дом и оказались в длинном коридоре.

– Жилье гостиного типа, – прокомментировал Саша, ведя меня по апартаментам. – Прямо как у нас. Квартиры разные, цена тоже.

Мы остановились перед дверью с бронзовой табличкой, на которой на английском и на русском было написано: «Орлов Михаил Викторович».

– Виза у тебя надолго? – спросил Саша.

– Нет.

– А жить здесь собираешься долго?

– Возможно.

– Ладно, тогда под мое поручительство.

– Родственником меня представишь?

– Нет, – Саша вздохнул. – Этому человеку врать нельзя. Все насквозь видит. Бывший советский разведчик. Невозвращенец.

– Предатель родины?

– Не путай. Он никого не предавал. Просто знал, что если вернется, то его в лагеря загонят или к стенке поставят. Дело давно происходило.

– Понятно, – сказал я.

Саша негромко постучал в дверь и вошел. Я за ним.

Мы оказались в кабинете. Перед нами за старинным столом темного дерева сидел крупный сухой старик. Его глаза взглянули на нас, как два холодных голубых сканера.

– Доброе утро, Михаил Викторович. Вот человек поселиться у нас хочет, – начал Саша.

– Нелегал?

– Пока нет, но скоро им стану, – ответил я.

– Что хотите?

– Что-нибудь скромное, но с удобствами.

Старик усмехнулся.