Король Алекс

Гончарова Галина Дмитриевна

Но сначала допрошу.

Парой пощечин привести недоумка в чувство (вот не надо мне говорить, что убийцы глупыми не бывают! Еще как — если берутся на полудемонов охотиться!) и ласково улыбнуться. Зубов у меня много, зубы у меня белые… проникся. Даже описался.

— И кто же тебя за головой принца послал?

После десятиминутной дружеской беседы выяснилось, что это — супруг Карли. Виконт Латур, скотина такая. Ну да ладно, до виконта я еще доберусь, еще мочой заплачет,

а вот что с этим делать? Он ведь меня видел?

Вариантов было два. Либо свернуть ему шею и предъявить. Либо…

А почему бы нет?

В нормальном состоянии я бы с отцом общаться не захотел — сдался он мне. Но сейчас было уж очень тоскливо. Я быстро начертил на полу пентаграмму, капнул в центр пару капель своей крови и тихо позвал.

— Аргадон, в гости зайдешь?

Не приказ, нет. Просто — приглашение. Хочешь — принимай, хочешь — не приходи, твоя воля. Некроманты так редко поступают, только если договориться хотят. Ну и боятся, конечно. Но мне-то чего?

Тоскливо было до того, что уши в череп втягивались.

Аргадон долго себя ждать не заставил. Вышагнул из столба красного света, удобно расположился на полу.

— Ну, здравствуй сынок.

— И ты здравствуй. Перекинешься?

Аргадон пожал плечами.

— А надо? Ты бы мне хоть стульчик поставил, думаешь, в человеческом теле на холодном полу удобно?

— Думаю, нет. Держи…

Я толкнул в пентаграмму стул, строго следя, чтобы не пересечь черту даже кончиком пальца. Аргадон поймал его — и тут же изменился. Разве что в этот раз розы не было. Уселся на стул, поджал одну ногу под себя, усмехнулся.

— Чего звал-то?

Я пожал плечами.

— Не знаю. Угостишься?

Поднял убийцу — и перекинул его в пентаграмму.

Аргадон ловко поймал жертву, принюхался, ухмыльнулся — и опустил его на пол.

— Потом. За тобой приходил?

— А то ж. За мной…

— И кому ты куда не угодил?

Я фыркнул.

— Забавное выражение.

— Демонам открыт доступ во все миры. Если и не по своей воле, то по призыву.

— И часто призывают?

— Ты, вот, призвал… зачем?

— Не знаю.

Аргадон вгляделся. Серьезно вдумчиво…

— Тоскливо?

— Очень.

— Женщина?

Меня хватило на краткий кивок.

— Ты ее любил?

Любил. Люблю… горло перехватило.

— Так возьми свое. Убей ее мужа — и забери девчонку обратно.

Я задумался. Да, можно. И убить так, что меня никто не заподозрит, и создать для Карли такие условия, что сама прибежит… не хочу.

— Разбитую чашку не склеишь.

Аргадон утверждал, но я и сам с ним согласился. А демон задал следующий вопрос.

— А убить

ее не хочется?

Не хотелось. Хотелось, чтобы она ушла из моей жизни и памяти. Навсегда. Не хотелось вообще о ней думать. Ни хорошо, ни плохо — никак.

— Она под приворотом, кажется.

— И кому это надо?

— Да уж нашлось кому.

— А зачем?

Над этим вопросом я раньше не задумывался. Зачем?

А правда — зачем?

Аргадон усмехнулся.

— Лопух ты, сынок. Сопляк пока еще. Сам подумай, если кто-то что-то делает, то не просто ж так, чтобы тебе насолить.

Над этим я как-то и не задумался. Чужие раны не болят, а вот когда у тебя самого саднит…

— Это верно. Ну, кто — это понятно. Кроме Абигейл — некому. Рудольф — лопоушист, Андрэ не дорос до опаивания приворотным зельем, он бы так постарался Карли завалить…

— Причина?

— Скорее всего — месть.

— А есть за что?

Я пожал плечами и рассказал о смерти Руфины. И увидел усмешку на лице Аргадона.

— Моя кровь. Молодец, сынок.

Это покоробило. Я поступил… как демон?

Подумаю об этом потом. А пока…

А действительно, зачем это Абигейл?

Вариант первый — чтобы я не оставил наследников. Я ведь женился бы на Карли в ближайшее время. Но это — не критично. Есть куча методов, которые позволили бы сделать Карли бесплодной. Если уж есть ведьма с приворотным земльем — то и такое у нее найдется. Нашлось бы, кому подлить, здесь тот еще гадюшник. Но сейчас я точно не женюсь.

Зачем тогда оставлять Карли при дворе? Чтобы воздействовать через нее на меня?

Возможно.

Учтем, постараемся не поддаваться.

Вариант второй — чтобы подсунуть мне свою девку. И воздействовать на меня.

Третий вариант, месть за Руфину, я даже пока рассматривать не стал. Да, наверняка белесая гадючка посвящала мать в свои планы. И если бы Абигейл могла доказать мою вину — она бы меня и так уничтожила. Более того, даже если бы она была полностью уверена в моем участии — и тогда бы. Могла Руфина кое-что таить от матери, чтобы потом похвастаться своим триумфом?

Вполне.

Может быть, это и месть. Но какая-то странная.

Недостаточно информации для верных выводов, так-то.

Аргадон, которому я изложил свои соображения, согласно кивнул.

— Похоже на то. Что бы сделать для твоей закалки? Хочешь, парочку суккуб позову?

Не хотелось. Аргадон усмехнулся.

— Тебе бы выпить…

— Мне нельзя. Я становлюсь просто бешеным.

— Оно бы и неплохо. Неужели тебе посидеть не с кем, что ты меня вызвал?

Было с кем. Но…