Короче говоря

Арчер Джеффри

— Кража по заказу? — попалась на удочку американка.

— Да, мадам, — расцвёл смотритель, с радостью пускаясь в объяснения. — Видите ли, существуют особые банды преступников, которые орудуют по всему миру. Они крадут произведения искусства для клиентов, которые предпочитают наслаждаться ими тайком и не хотят, чтобы они принадлежали всем.

— Дорогое, должно быть, удовольствие, — предположила американка.

— Насколько я знаю, по текущему курсу это пятая часть рыночной стоимости шедевра, — подтвердил смотритель. После этих слов она наконец замолчала.

— Но всё равно непонятно, почему большинство сокровищ так быстро возвращаются, — раздался голос откуда-то из центра группы.

—

Я как раз собирался об этом рассказать, — довольно резко ответил смотритель. — Если произведение искусства украли не по заказу, даже самый неопытный скупщик краденого не станет с ним связываться. — Потому что… — быстро добавил он, опережая вопрос американки, — …все ведущие аукционисты, дилеры и галереи в течение нескольких часов после кражи получают подробное описание пропавшего произведения искусства. В результате вор остаётся с носом — никто не хочет иметь дела с его трофеем, потому что если выставить его на продажу, тут же примчится полиция. Украденные шедевры возвращают в течение нескольких дней или оставляют в таком месте, где их точно найдут. В одной только картинной галерее Далиджа было три подобных случая за последние десять лет, и, что удивительно, почти все сокровища возвращаются без каких-нибудь повреждений.

На этот раз раздались сразу несколько «почему?».

— По-видимому, — откликнулся на возгласы смотритель, — общество готово простить дерзкую кражу, но оно никогда не простит, если национальное сокровище будет повреждено. Могу добавить, что если украденное возвращено в целости и сохранности, преступник вряд ли понесёт наказание.

Но вернёмся к истории тринадцатой модели. Шестого сентября тысяча девятьсот девяносто седьмого года, в день похорон Дианы, принцессы Уэльской, в ту минуту, когда гроб внесли в Вестминстерское аббатство, к парадному подъезду Хаксли-Холла подъехал фургон. Из него вышли шесть человек в форме Национального треста и сказали дежурному охраннику, что им поручили забрать «Лежащую женщину» и отвезти её в Лондон на выставку Генри Мура, которая скоро пройдёт в Гайд-парке.

Охранник знал, что из-за похорон перевозку отложили до следующей недели. Но поскольку все документы вроде бы были в порядке, и ему не терпелось поскорее вернуться к телевизору, он разрешил этим шестерым мужчинам забрать скульптуру.

После похорон Хаксли-Холл закрылся на два дня, поэтому никто и не вспомнил об этом случае, пока в следующий вторник не появился второй фургон с теми же инструкциями — забрать «Лежащую женщину» и отвезти её на выставку Мура в Гайд-парке. Документы снова были в порядке, и некоторое время охранники думали, что какой-то клерк попросту что-то напутал. Звонок организаторам выставки в Гайд-парке развеял их заблуждение. Стало ясно, что шедевр украла банда профессиональных преступников. Тут же известили Скотланд-Ярд.

В Скотланд-Ярде есть целый отдел, который занимается кражами произведений искусства и заносит в компьютер сведения о тысячах украденных сокровищ. Получив сообщение о преступлении, они в считанные минуты предупреждают всех ведущих аукционистов и продавцов произведений искусства.

Смотритель замолчал и снова положил руку на бронзовое бедро дамы.

— Довольно объёмная скульптура, не так просто её перевезти, хотя в день ограбления дороги были необычно пустыми, и всё внимание было приковано к совсем другому событию.

Несколько недель о «Лежащей женщине» ничего не было слышно, и Скотланд-Ярд начал опасаться, что это было успешное ограбление «по заказу». Но несколько месяцев спустя полиция поймала мелкого воришку по имени Сэм Джексон, когда он пытался украсть из королевской гардеробной небольшой написанный маслом портрет второй герцогини, и у полиции появилась первая

зацепка. Когда подозреваемого отвезли на допрос в местный участок, он предложил полицейскому сделку.

«И что же тыможешь предложить?» — опешил сержант.

«Я приведу вас к „Лежащей женщине“, — заявил Джексон, — если в обмен вы предъявите мне обвинение только во взломе и проникновении». — Он знал, что в этом случае у него есть шанс отделаться условным наказанием.

«Если мы найдём „Лежащую женщину“, — сказал ему сержант, — считай, что мы договорились». Портрет второй герцогини был слабой работой художника, и сбыть его можно было всего за несколько сотен фунтов, поэтому они заключили с ним сделку. Джексона усадили на заднее сиденье автомобиля, и он показывал трём полицейским дорогу. Они пересекли границу Йоркшира и поехали дальше в Ланкашир, всё дальше углубляясь в сельскую местность, пока не остановились у заброшенной фермы. Оттуда Джексон повёл полицейских пешком по полям, и наконец они оказались в долине, где обнаружили скрытое за деревьями небольшое строение. Полицейские взломали замок, распахнули дверь и оказались в пустом литейном цехе. На полу валялись обломки свинцовых труб, вероятно, украденных с крыш соседних церквей и старых домов.

Полиция обыскала здание, но не нашла никаких следов «Лежащей женщины». Они уже собирались обвинить Джексона в напрасной трате времени, когда увидели его рядом с огромной бронзовой глыбой.

«Я не говорил, что вы получите её назад в первоначальном виде, — заявил Джексон. — Я всего лишь обещал привести вас к ней».

Смотритель дождался, пока дойдёт до самых непонятливых, и они начнут охать и ахать вместе с остальными или хотя бы кивнут в знак того, что поняли.

— Сбыть шедевр, разумеется, оказалось невероятно сложно, и преступники, не желая, чтобы их задержали с произведением искусства стоимостью свыше миллиона фунтов, попросту переплавили «Лежащую женщину». Джексон всячески отрицал знакомство с виновными, но признался, что ему пытались продать кусок бронзы за тысячу фунтов — по иронии судьбы, именно эту сумму заплатил пятый герцог за оригинальный шедевр.

Несколько недель спустя бронзовую глыбу вернули в Национальный трест. К нашему ужасу, страховая компания отказалась выплатить компенсацию на том основании, что мы получили назад украденную бронзу. Юристы треста внимательно изучили страховой полис и выяснили, что мы имеем право претендовать на возмещение стоимости реставрации повреждённых предметов искусства и возвращения им первоначального вида. Страховая компания сдалась и согласилась оплатить расходы на реставрацию.

Затем мы обратились с просьбой о помощи в фонд Генри Мура. Они несколько дней изучали бронзовую глыбу и, взвесив её и проведя химический анализ, согласились с заключением полицейской лаборатории, что это вполне мог быть тот самый металл, из которого была отлита оригинальная скульптура, купленная пятым герцогом.

После долгих раздумий фонд согласился сделать беспрецедентное исключение из обычных правил Генри Мура и отлить тринадцатую копию «Лежащей женщины» при условии, что трест готов оплатить расходы на отливку. Мы, естественно, согласились с этим требованием, и в конечном итоге нам выставили счёт на несколько тысяч фунтов, которые возместила наша страховая компания.

Однако прежде чем дать согласие на создание этой уникальной тринадцатой копии, фонд поставил два условия. Во-первых, они потребовали, чтобы мы никогда не выставляли скульптуру на продажу — ни на публичных торгах, ни на частных. А во-вторых, если украденная шестая модель когда-нибудь где-нибудь объявится, мы должны сразу же вернуть тринадцатую копию фонду, чтобы они могли её переплавить.