Коробка в форме сердца
Шрифт:
– О, Бэмми, нет. С нами все в порядке. Мы направляемся во Флориду, и я предложила Джуду заехать по пути к тебе. Хотела вас познакомить.
– А почему не позвонила? Я бы хоть приготовила ужин.
– Мы ненадолго. Сегодня вечером нам надо быть во Флориде.
– Никуда вам не надо, кроме как в кровать. Или даже в больницу.
– Я здорова.
– Черта с два ты здорова. Никогда еще не видела человека, более далекого от здоровья. – Она убрала со лба Джорджии влажную прядь черных волос. – Ты вся мокрая. Уж я отличу больного человека
– Мне просто жарко, вот и все. Последние восемь часов я сидела взаперти в автомобиле с двумя вонючими собаками и еле живым кондиционером. Бэмми, ты уберешь с дороги свою задницу или хочешь, чтобы я снова забралась в машину и проехала еще сотню-другую миль?
– Пока не решила.
– В чем проблема?
– Пытаюсь прикинуть, каковы мои шансы. Вдруг вы приехали сюда, чтобы убить меня, забрать из сумочки деньги и купить себе оксиконтина[33]. Сейчас все за ним гоняются. Ради него школьники идут на панель. Сегодня утром опять передавали в новостях.
– Хорошо, что мы уже не школьники.
Бэмми хотела ответить, но ее внимание привлекло то, что происходило за спиной Джуда.
Он обернулся и увидел, почему Бэмми на секунду позабыла о гостях. Ангус присел на задние лапы, изогнув тело эдаким мохнатым аккордеоном. Черный блестящий мех на спине вздыбился складками. На траву кусок за куском падало дерьмо.
– Я уберу. Мне очень неловко, извините, – заторопился Джуд.
– Ничего, не извиняйся, – сказала Джорджия. – Пусть Бэмми посмотрит. Если через две минуты я не попаду в туалет, перед ее домом будет две кучи дерьма.
Бэмми опустила густо накрашенные веки и отступила в сторону.
– Ладно, заходите. А то соседи из окон повыпадают, рассматривая вас. Еще подумают, что я решила создать банду новых «Ангелов ада».
Когда их наконец формально представили друг другу, Джуд узнал, что бабушку Джорджии зовут миссис Фордхэм, и в дальнейшем так и обращался к ней. Называть ее «Бэмми» он не решался, хотя думать о ней как о «миссис Фордхэм» никак не получалось. Она была Бэмми, и все тут.
Когда Бэмми предложила вывести собак на улицу побегать, Джорджия и Джуд обменялись многозначительным взглядом. К тому моменту все собрались в кухне. Бон улеглась под кухонный стол. Ангус тянулся мордой к полке, где стояло блюдо с шоколадным печеньем.
В доме было слишком тесно для двух овчарок. Это стало очевидно еще в прихожей: стоило Бон и Ангусу оказаться внутри, как они немедленно врезались в низкий столик, уставленный фарфором, испугались грохота и звона и шарахнулись в стороны. Разумеется, при этом они ударились о стены – с такой силой, что покосились висящие там картины.
Джуд снова обратил взгляд на Бэмми. Она хмурилась. Она видела, как посмотрели друг на друга Джуд и Джорджия, и догадалась: это неспроста. Только не поняла, что именно это значит.
Первой заговорила Джорджия:
– Э-э… Бэмми, их нельзя отпускать одних в незнакомом
Бон выбралась из-под стола, попутно сдвинув несколько стульев, один из которых закачался и с резким стуком, упал. Джорджия бросилась к овчарке, схватила ее за ошейник.
– Я возьму ее с собой, – сказала Джорджия. – Я хотела бы принять душ – можно, Бэмми? Просто ополоснуться и, может быть, прилечь на полчасика, Бон побудет со мной, я послежу, чтобы она ничего не натворила.
Ангус приподнялся на задние лапы, а передние поставил рядом с блюдом вожделенного печенья.
– Ангус! – прикрикнул Джуд. – Ну-ка ко мне, быстро. В холодильнике Бэмми нашлась холодная курица и овощной салат. А еще, как и было обещано, лимонад в запотевшем стеклянном кувшине. Джорджия поднялась по лестнице на второй этаж в ванную, а Бэмми пригласила Джуда сесть за стол и поставила перед ним тарелку с едой. У ног хозяина развалился Ангус.
Окно, напротив которого Бэмми усадила Джуда, выходило на задний двор. Джуд получил прекрасную возможность изучить открывающийся вид: замшелая веревка свисала с высокого орехового дерева – должно быть, когда-то к ней была подвешена шина, сразу за забором начинается дорога выложенная битым кирпичом.
Бэмми налила себе немного лимонада и со стаканом в руках встала у кухонного шкафа. Рукава ее рубашки были закатаны по локоть, обнажая не менее волосатые, чем у Джуда, предплечья.
– Мне не довелось узнать романтическую историю вашего знакомства.
– Мы оба гуляли по Центральному парку, – ответил Джуд. – Собирали ромашки. Разговорились и решили устроить пикник.
– Может быть. Или вы встретились в одном из грязных развратных клубов.
– Вы знаете, теперь и я припоминаю. Наверное, мы встретились именно в грязном развратном клубе.
– Ты так ешь, будто сто лет еды не видал.
– Мы не успели пообедать.
– С чего эта спешка? Что там творится во Флориде, если вам так не терпится туда попасть? Твои приятели устраивают главную оргию сезона?
– Вы сами делали салат?
– А кто же еще.
– Очень вкусно.
– Дать рецепт?
В кухне повисла тишина, нарушаемая лишь позвякиванием вилки по фаянсу и стуком собачьего хвоста по полу. Бэмми откровенно разглядывала Джуда. Наконец, чтобы нарушить молчание, Джуд спросил:
– Почему Мэрибет зовет вас Бэмми?
– Это сокращенная форма моего имени, – ответила Бэмми. – Вообще я Алабама. Эм-Би зовет меня Бэмми с тех пор, когда ходила в мокрых штанишках.
При этих словах кусок холодного куриного мяса попал Джуду в дыхательное горло. Он закашлялся, стал бить себя в грудь, из глаз полились слезы.
– Неужели? – выговорил он с трудом, когда сумел отдышаться. – Наверное, глупый вопрос, но, может быть, вы бывали на одном из моих концертов? Или видели меня на совместном шоу с «Эй-СиДи-Си» в тысяча девятьсот семьдесят девятом году?