Коробка в форме сердца
Шрифт:
И вопреки тому, что он сказал Джорджии, Джуд не имел ни малейшего желания вмешивать в дело это полицию или адвокатов.
Обратившись к представителям закона, он только ухудшит ситуацию. Да, шансы выиграть дело против Джессики Макдермотт Прайс у него были, и это принесло бы ему известное удовлетворение. Но даже если он сведет с ней счеты, покойник все равно останется при нем. Джуд знал это – он посмотрел немало фильмов ужасов.
Кроме того, душа Джуда восставала при мысли о визите в полицию. Поступать же наперекор себе он нежелал. Его личность – самое первое и самое мощное его творение, она стала механизмом, обеспечившим успех, наполнившим его жизнь всем, что было для него важно или приятно. И он намерен защищать ее до последнего.
Джуд задумался о привидениях и понял, что готов поверить в существование духов мертвых,
Возможно, Дэнни уже нашел письма Анны. Джуда страшила необходимость перечитывать их еще раз, и в то же время он сознавал, что должен пройти через это. Он хорошо помнил их и теперь с опозданием понимал: она хотела сообщить ему о своем намерении умереть, а он не услышал этого. Нет, хуже – не захотел услышать. Он сознательно проигнорировал очевидное.
Ее первые письма из дома были полны беззаботного оптимизма. Они говорили о том, что Анна понемногу приходит в себя и принимает разумные взрослые решения относительно своего будущего. Она писала убористым почерком на дорогой плотной белой бумаге. Как и ее речь, послания пестрели вопросами, хотя, похоже, ответов она не ожидала. Она рассказывала, например, о том, как целый месяц рассылала работодателям свое резюме, а потом риторически интересовалась, не ошибка ли с ее стороны – приходить на собеседование в приют для престарелых в тяжелых сапогах и с черной помадой на губах. Она описывала два колледжа и пространно рассуждала, какой из них подойдет ей больше. Однако все рассуждения были притворством, и Джуд знал это. Она не получила работы в приюте и больше ни разу не упоминала о нем. А когда подошло время поступать в колледж, она позабыла о своих планах и подала заявление на курсы визажистов.
Последние несколько писем более точно отражали картину ее умственного и душевного состояния. Они написаны на листках линованной бумаги, вырванных из блокнота. Буквы прыгали, теснились и читались с трудом. Анна сообщала, что очень устала и не может отдохнуть. Ее сестра живет в районе новостроек, рядом с ее домом возводят новое здание. Анна писала, что днями напролет слышит стук молотков, и от этого ей кажется, будто она поселилась рядом с гробовщиком, у которого много работы после эпидемии чумы. По ночам, стоило ей закрыть глаза и погрузиться в сон, молотки вновь принимались за свое, хотя на стройке никого не было. Она уже отчаялась когда-нибудь заснуть. Старшая сестра пыталась вылечить ее бессонницу лекарствами или гипнозом. У Анны назрело несколько важных вопросов, но поговорить ей не с кем, беседовать с самой собой ужасно надоело. Она писала, что больше не в силах выносить эту усталость.
Анна умоляла Джуда позвонить ей, но он не звонил. Ее вечные несчастья утомляли его. Чтобы помочь ей преодолеть депрессию, требовалось слишком много усилий. Он пытался сделать это, когда они были вместе, но у него не получилось. Он старался как мог, у него ничего не вышло, а она все никак не оставит его в покое. Он не знал, зачем вообще читал ее письма, а самое странное – иногда он даже отвечал Анне. Больше всего он хотел, чтобы письма от нее перестали приходить. И они прекратились.
Дэнни, наверное, уже отыскал их. Надо попросить его позвонить в больницу и записать на прием Джорджию. Планов у Джуда пока немного, но это все же лучше, чем полное их отсутствие десять минут назад. Джуд налил себе чаю, и время снова пошло.
С кружкой в руках он прошагал в офис. За столом Дэнни не было. Джуд постоял в дверях, оглядывая пустую комнату. Он напряженно вслушивался в тишину: не раздастся ли какой-нибудь звук, указывающий на местоположение Дэнни. Ничего. Джуд подумал, что его помощник в туалете, но Дэнни там не оказалось.
Джуд направился к окну, чтобы посмотреть, во дворе ли машина Дэнни, но по пути решил сделать небольшой, крюк и остановился у письменного стола. Среди бумаг, загромождавших лакированную поверхность, писем Джорджии не было. Значит, если Дэнни и нашел их, то убрал подальше. Внимание Джуда привлек монитор компьютера. Он уселся в кресло и открыл поисковую программу, решив поискать в сети информацию об отчиме Анны. Всемирная паутина, подумал Джуд, содержит информацию, почти о каждом человеке на земле. Кто знает, вдруг и у этого покойника была своя страничка. Из горла Джуда вырвался резкий, короткий смех.
Имени старика он не помнил, поэтому набрал в поисковой строке только фамилию и пару ключевых слов: «Макдермотт, гипноз, скончался». Первым результатом оказалась ссылка на некролог, напечатанный прошлым летом в журнале «Пенсакола ньюс джорнал», по случаю кончины некоего Крэддока Джеймса Макдермотта. Точно: его звали Крэддок.
Джуд нажал на ссылку… и увидел его.
Мужчина на черно-белой фотографии был молодой версией человека, который уже дважды явился Джуду в холле второго этажа. На снимке Макдермотт выглядел крепким шестидесятилетним мужчиной с такими же короткими, как у привидения, волосами – типичный военный «ежик». Вытянутое книзу, почти лошадиное лицо, длинные тонкие губы, скопления веснушек – Макдермотт весьма напоминал актера Чарлтона Хестона. Самым неожиданным впечатлением от фотографии для Джуда стало то, что при жизни у Крэддока Макдермотта были нормальные человеческие глаза. Ясный и прямой взгляд смотрел в вечность с вызывающей самоуверенностью проповедников и агитаторов.
Джуд прочитал некролог. В нем говорилось, что Крэддок Джеймс Макдермотт, посвятивший жизнь учебе и работе, исследованиям и приключениям, умер от церебральной эмболии в доме своей дочери в Тестаменте, штат Флорида, во вторник десятого августа. Истинный сын Юга, он был единственным ребенком священника-пятидесятника, жил в Саванне, штат Атланта, и затем в Гальвестоне, штат Техас.
В 1965 году он играл за техасскую футбольную команду «Лонгхорнс», а после окончания университета был призван в армию, где служил в подразделении психологических операций. Именно там, после обучения методикам гипноза, он обнаружил свое призвание. За действия во Вьетнаме был награжден «Пурпурным сердцем» и «Бронзовой звездой». С почестями закончив службу, он поселился во Флориде. В 1980 году женился на Поле Джой Уильямс, библиотекарше, и стал отчимом двум ее дочерям, Джессике и Анне, которых позднее удочерил. Полу и Крэддока объединяла любовь, основанная на глубоком доверии и взаимном увлечении неисследованными возможностями человеческого духа.
Последние слова заставили Джуда озадаченно нахмуриться. Какая заковыристая фраза – «на взаимном увлечении неисследованными возможностями человеческого духа». Трудно понять, что она значит.
Их отношения продолжались до 1986 года, когда Пола скончалась. За свою жизнь Крэддок облегчил страдания около десяти тысячам «пациентов» (Джуд фыркнул, читая это слово), его техника глубокого гипноза помогала и больным людям, и тем, кто хотел преодолеть свои слабости. Эту работу в качестве частного консультанта продолжает и поныне старшая дочь Макдермотта – Джессика Прайс. Джуд снова фыркнул. Скорей всего, она сама и писала некролог. Странно, что не вставила сюда свой номер телефона. «Всем, кто узнал о наших услугах из данного некролога, предоставляется скидка 10% на первый сеанс!»
Увлечение Крэддока спиритуализмом и неизведанным потенциалом человеческого мозга привело его к экспериментам с лозоходством – старинным способом искать подземные источники с помощью прута или маятника. Точно так же он помогает множеству людей обнаружить в себе скрытые резервы силы и достоинства, и это останется лучшей памятью о нем для его дочери и всех, кто знал и любил его.
«Голос Крэддока умолк, но он никогда не будет забыт».
Ни слова о самоубийстве Анны.
Джуд еще раз пробежал взглядом некролог, останавливаясь на выражениях, которые не совсем понимал: «неисследованные возможности», «неизведанный потенциал», «психологические операции». Снова всмотрелся в лицо Крэддока на черно-белой фотографии: холодная самоуверенность бледных глаз и недобрая улыбка тонких бесцветных губ. Он казался жестоким сукиным сыном.