Коробка в форме сердца

Хилл Джо

Только теперь Джуд осознал, что во рту у него пересохло. Он кивнул. Бэмми вынула из холодильника почти пустой кувшин и вылила остатки лимонада в стакан. Занимаясь делом, она не переставала говорить:

– Я всегда считала, что, если кто-то заговорит с ней, ей станет легче. Если в последние минуты жизни она почувствует, что не одинока, это освободит ее. – Бэмми склонила голову набок. Забавный вопросительный жест, Джуд миллион раз видел его в исполнении Джорджии. – Возможно, ты действительно помог ей, хотя это неочевидно. Помог, потому что просто позвал по имени.

– Как я ей помог? Ее

все равно похитили!

Одним глотком Джуд осушил стакан и поставил его в раковину.

Бэмми стояла рядом. Ее интонации были мягкими успокаивающими.

– Я и не говорю, что ты в силах изменить то, что уже случилось. Это было. Это прошлое. Джуд, все-таки не останетесь ли на ночь?

Ее последний вопрос был совсем далек от их разговора, и Джуду потребовалось время, чтобы понять, о чем его спрашивают.

– Мы не можем, – сказал он наконец.

– Почему?

Потому что любой, кто предложит им помощь, заразится от них смертью. Кто знает, вдруг они уже подвергли жизнь Бэмми серьезной опасности, остановившись на несколько часов в ее доме. Ведь он и Джорджия мертвы, а мертвые тянут живых за собой.

– Потому что это небезопасно, – сказал он, подумав. По крайней мере это было правдой.

Бэмми свела брови, нахмурилась в задумчивости. Она, искала слова, чтобы заставить его открыться и рассказать, в какую беду попали он и ее внучка.

Пока она думала, в кухню тихо, на цыпочках, прошла Джорджия, словно боялась помешать. За ней семенила Бон, поглядывая на людей с непониманием и тревогой. Джорджия сказала:

– Видишь ли, Бэмми, не все привидения похожи на твою сестру. Некоторые из них весьма злокозненны. И кое-кто из таких злокозненных привидений проявляет интерес к нам с Джудом. Не проси объяснить тебе, что происходит. Ты сочтешь нас сумасшедшими.

– А вы все-таки попробуйте. Может, я как-нибудь помогу.

– Миссис Фордхэм, – произнес Джуд. – Мы очень благодарны за ваше гостеприимство. И спасибо за ужин.

Джорджия потянулась и дернула Бэмми за рукав. Когда бабка обернулась, девушка обняла ее своими худыми бледными руками и крепко прижала к себе.

– Ты хороший человек, и я люблю тебя.

Бэмми по-прежнему смотрела на Джуда.

– Может, я могу хоть что-нибудь…

– Не можете, – быстро остановил ее Джуд. – Это как с вашей сестрой на заднем дворе. Сколько ни кричи, повлиять на происходящее нельзя.

– Я не верю. Моя сестра мертва. Никто не обращал внимания, что она перестала петь, и тогда ее кто-то похитил и убил. Но вы не мертвы. Ты и моя внучка живы, вы здесь, со мной, в моем доме. Не надо сдаваться. Мертвые побеждают, когда ты перестаешь петь и позволяешь им увлечь себя за собой. Когда ты идешь их дорогой.

Эти слова возымели на Джуда странный эффект. В него словно ударила молния. Не надо сдаваться. Нельзя переставать петь. Здесь заключалась какая-то идея, но он пока не понимал, какая именно. Ему мешала уверенность в том, что их с Джорджией песня закончилась. Он поверил, что они такие же мертвые, как девочка во дворе, и это стало препятствием, непреодолимым для любой другой мысли.

Джорджия поцеловала Бэмми в щеку раз, другой и еще раз. Она целовала бабушкины слезы. Наконец Бэмми повернулась к внучке, обняла ее лицо

ладонями.

– Останься, – сказала Бэмми. – Заставь его остаться. А если он откажется, пусть едет один, без тебя.

– Я не могу, – ответила Джорджия. – И он прав: нам нельзя впутывать тебя. По-хорошему нам и заезжать к тебе не следовало. Один человек, наш друг, уже умер, потому что бежал от нас недостаточно быстро.

Бэмми прижалась лбом к плечу Джорджии. Ее дыхание было прерывистым и неровным. Она запустила рук в волосы Джорджии, и обе женщины закачались в ритме очень медленного танца.

Когда Бэмми справилась со своими чувствами – на это не потребовалось много времени, – она подняла голову, посмотрела Джорджии в глаза. Лицо у Бэмми покраснело и намокло от слез, подбородок дрожал, но она уже не плакала.

– Я буду молиться, Мэрибет. Я буду молиться за тебя.

– Спасибо, – тихо ответила Джорджия.

– Я рассчитываю на то, что ты вернешься. Я верю, что снова увижу тебя, когда ты поймешь, что делать. А я знаю, ты поймешь. Потому что ты умная и добрая. И потому что ты – моя девочка. – Бэмми шумно вздохнула, искоса глянула на Джуда. – Надеюсь, он стоит тебя.

Джорджия издала тихий конвульсивный смешок – скорее всхлипнула, чем рассмеялась, – и снова обняла Бэмми.

– Ладно, поезжайте, – сказала Бэмми. – Раз надо поезжайте.

– Мы уже уехали, – откликнулась Джорджия.

Машину вел Джуд. Потные ладони прилипали к рулю, в животе угнездилось неприятное чувство. Хотелось стукнуть по чему-нибудь кулаком. Хотелось быстро ехать, и он летел вперед, проскакивая на желтый свет, когда тот уже сменялся красным. А если не успевал миновать перекресток, и вынужден был ждать зеленого света, то давил на педаль газа, нетерпеливо раскручивая двигатель. Чувство беспомощности, пережитое в доме Бэмми, когда он молча смотрел, как маленькую мертвую девочку волокут в темноту, стало еще сильнее. Оно загустело и превратилось в ярость, оставив во рту привкус кислого молока. Джорджия наблюдала за Джудом некоторое время, потом положила ладонь ему на предплечье. Прикосновение напугало его – кожа девушки казалась влажной и стылой, Джуд вздрогнул. Он хотел сделать глубокий вдох и успокоиться – ради Джорджии, а не ради себя. Ведь нервничать и кипеть от гнева сейчас должна Джорджия, у нее больше на это прав после того, что показала им в зеркале Анна. После того, как она увидела свою смерть. Джуд не понимал ее спокойствия, невозмутимости, ее заботы о нем. У него самого не хватало сил, чтобы дышать ровно и глубоко. Загорелся зеленый свет. Грузовик, стоящий перед ними, не торопился. Джуд нажал на сигнал.

– Убирай отсюда свою задницу! – заорал он в открытое окно, проносясь мимо грузовика через желтую двойную линию.

Джорджия убрала руку, положила себе на колени. Повернув голову направо, она молча смотрела в окно. Они проехали еще квартал, остановились на перекрестке.

И вдруг она заговорила тихо и удивленно. Она обращалась не к Джуду, а к самой себе, может быть не вполне осознавая, что говорит вслух.

– Ой, смотрите-ка. Мой самый любимый магазин по продаже подержанных машин. Вот бы пулемет сейчас!