Его глаза были закрыты, но он чувствовал ее присутствие. Перед взором предстала картина их знакомства. Пустая комната была наполнена мраком, лишь едва сквозь заляпанные окна проглядывался лунный свет. Стоял гул от воя волков за пределами усадьбы. Старый дом, полученный в наследство, хоть и был велик,
покачивался и скрипел при каждом порыве ветра. Он вышел из комнаты, его пробрал озноб от сквозняка. “В чем дело? Я же закрыл все двери и окна…” Внизу раздаются шаги. “Не нравится мне все это”. Он начал спускаться на первый этаж. Слева, в гостиной, промелькнула какая-то тень.
– Кто здесь?
Тишина. Медленными бесшумными шагами он побрел в сторону комнаты… Шорох!
– Выходи, иначе тебе мало не покажется!
Опять все стихло. Сзади на него накинулся вихрь ледяного, сбивающего с ног ветра. Он быстро обернулся, и перед ним предстал ее образ: длинные прямые белокурые волосы; бледное лицо; опалые скулы; темно-карие глаза, почти черные, смотрели на него внимательно; белое, как балахон, платье спускалось до щиколоток и развивалось на ветру; босые ноги парили над землей. Она подняла свою бледную, почти прозрачную, руку, и начала приближаться к нему. Он от ужаса, охватившим его, не смог ни шелохнуться, ни крикнуть. Тело как-будто парализовало. “Кто ты? Зачем ты здесь?” Девушка открыла рот, пытаясь что-то сказать, но бледные, покрытые инеем губы не слушались. Она указала в сторону гостиной. Он, как на автомате, повернулся в нужное направление и побрел в комнату. Постоял минуту, затем развернулся, понимая, что не чувствует приближение призрака. Она все еще парила на том же месте, на глазах ее были слезы. “Не плачь… Как я могу тебе помочь?” Она снова указала в гостиную. “Что тебе нужно? Скажи, может, я смогу помочь.” В ее глазах чувствовалась грусть. Такого отяжеленного горем взгляда он не видел никогда. Не долго думая, он направился в комнату, начал искать хоть что-нибудь, что могло ему что-то объяснить. Спустя три часа он нашел маленькую пыльную коробочку голубого цвета с белой летной, на ней был изображен снегирь. Он открыл
ее. Там лежала фотография молодой, лет семнадцати, улыбающейся девочки. Лишь спустя мгновение он понял, что это она! Только кожа была приятного персикового оттенка, глаза смотрели игриво с добротой и наивностью, светло-русые с золотистым оттенком волосы убраны в две косички. По форме было понятно, что она жила лет двадцать тому назад, ведь сейчас в школах нет коричневых платьев с черными фартуками. Так же в коробке лежали вырезки из газет, заголовки которых гласили следующее: “Пропала школьница, кто ее видел, обратитесь по телефону 91-05” (снизу располагалась та самая фотография), “Все еще ведутся поиски пропавшей девочки”, “Пропала ученица старших классов. Основные приметы: светло-русые волосы, карие глаза, шрам на запястье от детской травмы, украшение на шее в виде капельки”. Он обернулся, она все еще была там и, судя по выражению ее лица, ждала. В коробке была еще одна статья, посвященная некой Марине Снеговой. Слова в ней были следующие: “Спустя полгода поисков тело Марины Снеговой, выпускницы 10 класса, было найдено в лесу, близь усадьбы Снегирево. Шоком для всех стало то, что на девочке была одета лишь длинная белая ночнушка, а ведь на день ее пропажи приходился конец октября, на улице стояли тридцатиградусные морозы. Что же выгнало Марину из дома, мы не смогли узнать. Отличница, комсомолка, волонтер в местной больнице, милая девушка, прекрасная подруга, любящая дочь и сестра, мы все скорбим о такой ужасной потере в лице Марины Снеговой.” Он вспомнил! Марина Снегирева, это она, его старшая сестра, которая погибла еще до его рождения, отец рассказывал ему об этом случае. Он заглянул в коробку и увидел там подвеску в форме маленькой слезинки, взял ее, подошел к сестре. Она плакала, но на сей раз грусти в ее взгляде не было, она улыбалась. Он подошел ближе и, не обращая внимания на покалывания от ледяной кожи, одел на ей шею украшение.
– Это по праву твое, сестра.
С тех пор Марина Снегова каждую ночь приходила к младшему брату.
