Коробка с логисторами
Шрифт:
Студенты нашего ПТУ тоже не отрывались от экрана большого стереовизора и тоже непрерывно спорили и выдвигали всякие безумные идеи. Впрочем, кажется, даже сами авторы идей понимали их неосуществимость... Наиболее горячие головы из младшекурсников, набив карманы логисторами, бросались к ангарам наших хронокаров, чтобы немедленно отправиться в прошлое, в какой-нибудь момент до старта "Полярной звезды", где можно было бы передать детали космонавтам или хотя бы предупредить их. От ангаров их оттаскивали старшекурсники и преподаватели и терпеливо, раз за разом, втолковывали, что попытка изменить прошлое ни к чему не приведет, кроме напрасной траты энергии. Вся подготовка к полету зафиксирована многочисленными свидетельствами и документами, это типичный узел-событие, ничего в нем уже
Младшекурсники не сдавались, каждый носился со своей собственной идеей, как обойти законы хрононавтики и помочь космонавтам.
Я заметил, что Олег Астрейка во всей этой суматохе не участвует. То есть поначалу он тоже выдвинул какую-то сумасшедшую идею, но после того, как ее с легкостью разгромили, замолчал и рта уже не раскрывал. Он вообще был человек вспыльчивый, обидчивый и чуть что - ощетинивался и замыкался в себе.
День как раз был выходной, занятий у нас не было, но, конечно, о развлечениях никто не помышлял и стены училища никто не покинул. Одни сидели у стереовизоров, другие толпились в коридорах и спорили, некоторые даже что-то считали на настольных калькуляторах. Я заметил, что Олег тоже подсел к калькулятору и что-то считает. Меня поразило его лицо. На нем застыло выражение угрюмой сосредоточенности, глаза лихорадочно блестели. Я невольно начал следить за ним, и когда он выключил калькулятор и вышел из кабинета вычислительной техники, пошел вслед. Олег направился в дисплейный класс. Надо полагать, для его расчетов калькулятора было мало, ему понадобился большой компьютер. "Что за расчеты такие?" - подумал я, пожал плечами и вернулся к ребятам, что сидели у стереовизора. Во время обеда я заметил, что Астрейки в столовой нет. Впрочем, тогда у многих пропал аппетит.
Из дисплейного класса Олег вышел только под вечер, и теперь не один я обратил внимание на его вид. Лицо его осунулось, лихорадочный блеск глаз усилился, и, кажется, его пошатывало. Словом, у него был вид человека, проделавшего огромную работу. Вопросов, впрочем, ему никто не задавал, а сам он ничего не объяснял. До ужина он ненадолго отлучился в город, потом поужинал вместе со всеми и спать пошел в положенное время. Когда мы укладывались спать (я с ним жил в одной комнате), я попытался осторожно его порасспрашивать, но он отделывался ничего не значащими фразами, а потом прямо сказал, что болтовня ему надоела и он хочет спать. С этими словами он решительно выключил свет.
Я проснулся часов в пять утра с чувством какого-то беспокойства, приподнялся на локте и увидел, что постель Олега пуста, а на столике у изголовья, прижатая ночником, белеет записка. Я вскочил с кровати, включил, свет. На вырванном из блокнота листочке, который я до сих пор храню у себя как дорогую реликвию, была написана только одна фраза: "Пусть прошлое нельзя изменить из настоящего, ладно, но, по крайней мере, можно изменить будущее из прошлого..." И больше ничего. Подписи тоже не было. Я понял только одно - что-то случилось, и, как был в трусах, бросился к ангарам. Двери, ведущие в ангары из переходного тамбура, были открыты, а дежурный, конечно же, спал. Я растолкал его, мы вызвали кого-то из старших и втроем осмотрели парк машин. Не хватало хронокара из шестнадцатого блока. Это была любимая машина Олега Астрейки. Мы переглянулись.
– Ерунда, - не вполне уверенно сказал дежурный.
– Очередная гениальная идея, как обойти законы. Попробует пару раз изменить прошлое, да и вернется. Энергии только жаль...
Но моя тревога не проходила.
– Нет, - ответил я, - тут что-то другое. Вот, прочтите...
Они прочли записку Олега. Переглянулись, пожали плечами:
– Все равно ничего не сделаем. Надо ждать.
Ждать пришлось недолго.
Бокс заполнило характерное шипение, и в нем возник хронокар.
Он оказался пуст, а на сиденье лежала еще одна написанная Олегом записка. В ней говорилось:
"Срочно! Очень важно! Умоляю (так и написано было - "умоляю"!), поверьте мне без объяснений и срочно свяжитесь с центром управления полетом. Пусть они передадут на "Полярную звезду" следующее: "Тербиевые логисторы лежат в коробке за скалой со срезанной верхушкой,
На этот раз тревога охватила всех нас. Мы разбудили нашего директора и рассказали ему все, что знали. Директор связался с городскими властями, и так по цепочке к утру наша история дошла до центра управления полетом. В центре долго колебались - передавать содержание записки экипажу "Звезды" или нет. Любые активные действия, в частности выход из корабля, приводили к потере драгоценного кислорода. И если бы сообщение оказалось ложным... Но к тому времени не было найдено ни одного реального пути к спасению, и записку прочли экипажу, предоставив ему самому решать - верить ей или нет. Экипажу терять было нечего. Двое надели скафандры высшей защиты и вышли из корабля. Все было, как и сказано в записке: коробку с логисторами они нашли за скалой со срезанной верхушкой...
Сейчас, когда мы уже знаем, на чем строился расчет Олега, и ход событий реконструирован до мельчайших подробностей, я часто пытаюсь представить, что он тогда чувствовал и о чем думал.
Мысль его была проста. Дело в том, что, отправляясь в прошлое, мы должны заботиться не только о нужном моменте времени, но и о нужном положении в пространстве. Земля-то ведь движется, и в тот момент прошлого, куда тебе надо попасть, она находилась совсем в другом месте. На наших хронокарах расчет нужной точки в пространстве производится, автоматически встроенным в пульт управления компьютером-синхронизатором. Олег, как выяснилось, просчитывал на нашем большом компьютере следующую задачу: на какой минимальный срок в прошлое надо прыгнуть, чтобы на том месте, где сейчас Земля, оказалась Венера? Машина выдала ему, что примерно на два месяца. (Огромное, надо сказать, везение. Такие точки пересечения геодезических орбит очень редки). Астрейка перепрограммировал в хронокаре синхронизатор и, прыгнув на два месяца в прошлое, оказался не на Земле, а на Венере. Поскольку два месяца назад "Полярной звезды" в этой точке планеты не было и до этого здесь вообще не ступала нога человека, то зона была открытой для посещения. Ему оставалось только положить коробку с логисторами в укромное и безопасное место, где она смогла бы спокойно пролежать пару месяцев и дождаться "Полярной звезды". Таким образом, он действительно, не затрагивая никаких существенных узлов-событий в прошлом, менял будущее. Ведь коробку-то начнут искать и найдут только лишь после его возвращения в настоящее.
Времени, правда, в его распоряжении было немного - хронокар не космический корабль и не самолет даже, возможности самостоятельного перемещения в пространстве у него ограничены. Учитывая взаимное движение планет и прочие ограничивающие факторы, он получал в свое распоряжение всего буквально пару минут.
Но и дело-то было пустяковое - вышел и положил...
Я могу представить себе, как он вынырнул в нормальный поток времени на месте будущей посадки "Полярной звезды"; как он выискивал необходимое место за скалой.
Но я не могу себе представить его лицо, когда он сообразил одну простую вещь.
А именно - для того, чтобы положить туда коробку, ему, как минимум, на несколько секунд надо было выйти из-под защиты ахронного поля и войти во временную последовательность. А значит, отдаться на милость венерианской атмосферы: 95% CO2, температура +465°C, давление 90 атмосфер...
Впопыхах он даже не подумал о скафандре. Да если бы и подумал где бы он его взял? Тут ведь не просто скафандр был нужен, а высшей защиты. В магазинах таких не дают, это не логисторы.
Самое ужасное, что ничего уже нельзя было исправить - нельзя было сгонять на Землю за скафандром и вернуться назад: он сам своим же прибытием "засветил" этот крохотный интервал пространства-времени, и теперь уже никакой хронокар второй раз попасть сюда не сможет.
Он мог бы вернуться на Землю - никто и не узнал бы, что у него был реальный шанс помочь "Полярной звезде", никто бы и слова ему не сказал - он сделал все, что мог. Но, мне кажется, такая мысль ему в голову даже не пришла Арифметика была простой. Одна его жизнь или жизни 14 человек экипажа "Полярной звезды"!