Корни гор
Шрифт:
Он и сам замечал, что весло повинуется ему хуже обычного: какая-то непонятная сила противилась усилиям рук. Передний штевень «Свиньи» уже развернулся к берегу, хотя ее направляли совсем не туда.
– Что за дела? – бранились гребцы. – Весла как рвет из рук!
– А ну давай, налегай! – покрикивал Бьёрн, но его голос было трудновато различить.
Ветер усилился, на поверхности волн появились неприятные барашки пены. Буруны бились вокруг подводных камней, что жадно высунули головы из воды в надежде на добычу.
– Что за троллиная свинья! – Бьёрн уже со всей силой налегал на руль, но все напрасно. – Твоя проклятая «Свинья» несет нас на камни! – заорал
Гельд налегал на носовое весло и ничего не отвечал. Он тоже заметил: могучее тело корабля двигалось само собой, не туда, куда его направляли усилия весел и руля, даже не туда, куда его подгоняло ветром. Бьёрн прав: напрасно они согласились взять чужой корабль. Гельду вспомнилось, как у него на глазах в Аскефьорде эта самая «Свинья» стремглав понесла дружину Сёльви и Слагви к вершине фьорда, к их дому, не заботясь о том, чтобы дать своим хозяевам поприветствовать конунга. Ему как наяву виделся задний штевень «Свиньи» с поросячьим хвостиком и жабьей мордой, что дразнила оставшихся позади высунутым языком. Делалось жутко от ощущения, что ты во власти какого-то странного существа, не человека, даже не нечисти, а корабля, деревянной вещи, сделанной человеческими руками! С вещью не договоришься!
А может… Может, дело и не в корабле. Все эти дни Гельду не давали покоя мысли о том, что он сделал. Да, он отлично выполнил поручение Торбранда конунга и может рассчитывать на прощение, награду, честь. Но на душе у него было так тошно, как будто он предал лучшего друга. Напрасно Гельд убеждал себя, что ему нет дела до фьяллей и квиттов, что он заботится о себе и имеет на это полное право. Но это неправда. Когда он вспоминал Аскефьорд, все его обитатели казались Гельду близкими друзьями. Но когда он вспоминал усадьбу Нагорье или Речной Туман, ему казалось то же самое. Точно по пословице: что одному смерть, то другому хлеб. Ум и душа его пребывали в смятении, рвались пополам, пытаясь соединить несоединимое.
И вот эта буря! Точно все злые духи Квиттинга сорвались с цепи и гонятся за ним! Или не духи? Или сами боги хотят наказать его за предательство? Хоть бы Локи заступился! В душе Гельда животный страх перед возможной смертью мешался с каким-то посторонним злобным удовлетворением: значит, так и нужно! Заслужил! А слыша изумленные и тревожные крики товарищей, он казнил себя за эти мысли: люди-то ни в чем не провинились. Холодные брызги окатывали нос корабля, Гельд уже весь промок и дрожал, в душе кипели страх, растерянность и жажда найти хоть какой-нибудь выход.
На берег! Видя близкую бурю, барландцы хотели одного: выбраться на берег. Но корабль несся мимо высокого каменистого обрыва, и вместо спасения берег грозил смертью: «Свинья» была зажата между скалами и яростью бури, как между молотом и наковальней. Вот-вот холодные руки морских великанш подхватят ее, швырнут на стену обрыва – и крепкий корабль окажется не прочнее яичной скорлупки!
Все пространство под обрывом усевали острые камни, штевень «Рогатой Свиньи» скользил над ними, чудом избегая столкновения. Подобрав бесполезные весла, барландцы только вскрикивали, когда очередной камень выскакивал из серых волн. Бурая стена обрыва уже придвинулась почти вплотную; казалось, «Свинья» задумала самоубийство. Бросив попытки повлиять на обезумевшее судно, барландцы лишь взывали к богам. А «Свинья» неслась по серым волнам, подпрыгивая на валах, будто ее толкали морские великанши. Берег
И вдруг Гельд увидел отмель. Не слишком широкая, всего-то шагов в пятьдесят, отмель неожиданно выскочила из стены бурого камня. Стирая с лица брызги, Гельд успел заметить на отмели другой корабль и фигурки людей, шевелящиеся возле костра. Серый столбик дыма безжалостно пригибало и сминало ветром.
Он хотел крикнуть: туда, на отмель, там мы пристанем и спасемся! Нет, бесполезно – «Свинья» не слушается! Ее не остановить, не направить куда надо! Или все же…
Гельд открыл рот, но сам себя не услышал. Ветер засвистел в ушах: Гельд мог бы поклясться, что стремительно идущая «Свинья» оторвалась от воды и летит над волнами, как лебедь. Нос ее сам собой развернулся к отмели. Люди не успели и сообразить, а корабль выскочил на песок и проехал вперед, так что даже задний штевень оказался на суше. Никто, кроме самого Эгира, не смог бы так его подтолкнуть. Корабль завалился на бок, люди попадали, кое-кто даже выкатился на песок. Всю жизнь они вытаскивали корабль на берег, и впервые он вывез их сам!
Наконец, все остановилось. Барландцы оказались на суше вместе с кораблем, стремительная и неуправляемая скачка по морю осталась позади. А море ярилось совсем рядом: буря догнала и накрыла. Дикий ветер гнал по морю валы исполинской мощи, они жадно накатывались на берег, иной раз облизывали холодными языками задний штевень «Свиньи», но не могли слизнуть ее с твердой земли.
– Ну, что ж, надо выходить, если наш корабль захотел отдохнуть, – проговорил Гельд, едва справляясь со своим дыханием.
Ему не верилось, что все уже кончилось.
Опомнившись, барландцы посыпались с обоих бортов на песок. Оставаться во власти «Рогатой Свиньи» после того, как она выказала свой загадочный нрав, казалось даже опасным.
Задержался только Гельд. Его взгляд был прикован к кораблю, лежащему на песке шагах в тридцати, на другом конце отмели. На штевне его красовалась крючконосая голова орла с изогнутыми коровьими рогами сверху. Точно такими же, как и те, что украшали «Рогатую Свинью». И сам корабль, узкий и длинный дреки* скамей на двадцать, походил на нее, как родной брат. Красиво вырезанные перья тянулись вдоль всего борта, а на конце заднего штевня развернулись веером, как у орла в полете.
По мокрому песку от «Рогатого Орла» к «Рогатой Свинье» спешил человек лет пятидесяти, с красным морщинистым лицом и полуседой-полурыжей бородой, которая казалась ржавой. Такие же волосы неровно торчали из-под войлочного колпака, а желтые глаза сияли молодым задором.
– «Свинья»! – кричал он, еще не дойдя шагов пятнадцать. – «Свинка» моя! Не ждал тебя увидеть! А где же два твоих одинаковых хозяина! Э, да ты под седлом у кого-то другого!
Он остановился в нескольких шагах от корабля и смотрел теперь на Гельда с явным любопытством и ожиданием.
– Здравствуй, Эгиль по прозвищу Угрюмый! – сказал Гельд и спрыгнул на песок. – Ты – тот самый человек, с которым я вот только что безумно жаждал встречи!
– Наверное, чтобы выразить восхищение моим кораблем? – уточнил рыжий.
– Вроде того. – Гельд вытер мокрое лицо.
– Я тебя где-то видел! – уверенно определил Эгиль, без опаски подойдя и по-дружески положив Гельду руку на плечо. – Но не помню где. Я встречал столько разных людей… Знаю одно: «Свинью» я делал для сыновей Стуре-Одда из Аскефьорда. Надеюсь, ты не победил их в бою и не отнял у них корабль?
Мистики, розенкрейцеры, тамплиеры в Советской России
Научно-образовательная:
история
религиоведение
рейтинг книги
