Корнеплод
Шрифт:
– Ясно. Мне нужно всего лишь убедить тебя…
– Вряд ли это удастся.
Действительно. Убедить оливиуса… Это примерно то же самое, что заставить заплакать камень. Остановить реку. Сровнять с землей гору. Шансы на успех крайне малы. Слишком привержены оливиусы своим убеждениям. Общественным принципам поведения. Они всегда принимают решение сами.
А кислота так и сочилась из желудка червя. Интересно, как корнеплод до сих пор не растворился? Наверное, кожура у него плотная и кислотоустойчивая.
– Слушай,
– Невозможно. Презрение рода падет на меня и мое потомство, – ответил корнеплод. – Попал к червю в пасть – не просись обратно.
– Но ты хоть понимаешь, что меня начнут искать? Рыть землю, нарушая ваши запреты? Может даже начаться война. Погибнут сотни твоих соплеменников. И моих тоже.
– Мне-то какое дело? Я вне закона.
– Осталось два часа, – «своим» голосом сообщил компьютер скафандра.
– Прошел час? – удивился я.
– Нет. Тридцать минут. Разрушение скафандра идет быстрее, чем предполагалось.
Захотелось подойти и что есть силы пнуть корнеплод ногой. Но вряд ли это будет способствовать успеху переговоров с существом, которое уже себя похоронило. Надеяться можно только на хитрость и на логику.
Что я знаю о нравах и обычаях оливиусов сапиенсов? На планете существует общественная цивилизация. Все подчинено интересам рощи. Никакой конкуренции, почти никаких личных интересов каждого дерева. Крайне редки случаи неприязненных отношений. Консерватизм во всех делах. Убедить в чем-то оливиуса почти невозможно. Разжалобить – тем более.
– Значит, тебе все равно, что будет с планетой? – спросил я.
– Конечно. Меня уже нет, – отозвался корнеплод.
– Тебе безразлична судьба рощи?
– Я исторгнут из рощи.
– Тебе не хочется отомстить этому червю?
Ответа не последовало. Оливиусы вообще не понимают понятия «месть». Чувство, на их взгляд, совершенно иррациональное.
– Но я хочу наверх! – заорал я. – Мне не улыбается растворяться в кислоте, которой наполнен желудок мерзкой инопланетной твари!
– Судьба, – равнодушно ответил инопланетянин.
– Ты, кажется, упоминал о том, что мы стали вроде братьев… Когда я увидел твой корнеплод. Ну, то есть, тебя.
– Так и есть. Ты стал практически оливиусом сапиенсом, – отозвался клубень. – И тебе нет пути наверх. Потому что каждый оливиус принимает судьбу. А на тех, кто не принимает, падает презрение.
– Но я не оливиус!
– До не оливиусов мне сейчас нет вообще никакого дела.
– Слушай, если тебя уже нет – что ты теряешь? Ты ведь говорил, что хочешь стать отцом рощи!
– Это так. Но мои желания не имеют значения.
– А желания брата?
– Нет, конечно. Он такой же индивидуум,
Я лег в лужу и поднял ноги кверху. Пусть кислота действует на скафандр более равномерно.
– Слушай, корнеплод, что для тебя превыше всего?
– Интересы общества, – ответил оливиус. – Впрочем, сейчас я вне закона. И общество меня тоже не интересует. Я медленно погружаюсь в небытие.
– В нирвану, – буркнул я.
– Да, – как это не удивительно, подтвердил оливиус. Не иначе, компьютеру удалось найти хороший вариант перевода такого сложного понятия.
Интересы общества… А что в их понимании общество? Самое важное, самое прекрасное, что может быть. Не даром же, обнаружив меня, корнеплод сразу попытался наладить контакт. Привычки оказались сильны.
– Значит, тебе все равно, что погибнешь ты сам? Погибнут твои нерожденные дети? Нерожденные дети твоего брата – а я еще не женат, и только собирался найти спутницу жизни и обзавестись потомством?
– Такова судьба.
– Но я не хочу в нирвану! – заорал я. – Мне рано в нирвану!
Корнеплод неожиданно посинел. Или мне только показалось из неудобной позы.
– Ты святой? – спросил он. – Отказываешься от нирваны?
– Я хочу выполнить свою миссию! Любой ценой! – заорал я, вскакивая на ноги.
– Работать на благо общества любой ценой… Даже ценой презрения этого общества. Делать все для своей рощи, когда члены ее отворачивают от тебя листья… Прежде я и не задумывался о такой высоте самопожертвования! Об этом можно сложить целую поэму!
– Так сложи ее!
– Незачем. Ее некому будет прочесть.
– А я действительно хочу заботиться о других! И пусть они отворачивают от меня свои листья! Мне еще нужно многое сделать! Встретиться с Крюковым, например!
– Какая трогательная забота о существе из своей рощи, относящемся к тебе неприязненно, – заметил оливиус. – Я почувствовал скрытые эманации ненависти, исходящие от него. Такую ненависть может испытывать лишь дерево к вредителю…
– Мы с тобой – тоже общество! – закричал я, словно на меня снизошло озарение. – Ведь два – не один! Ты и я! Братья! А мне нужно продолжать жить любой ценой!
– И помочь Крюкову в его делах.
– Да, помочь Крюкову обрести нирвану!
– Я чувствую, ты не лжешь. Твой ментальный фон просто кричит о желанности встречи с соплеменником.
– Ты мне поможешь?
– Не знаю… Помогая тебе, я не достигну нирваны сам. Растворюсь в детях… Изменю судьбу. Получу презрение породившей меня рощи!
– Но это твой долг перед нашим с тобой обществом!
– Это мой долг перед обществом, – эхом отозвался оливиус.
– И ты обязан его выполнить!