Корнелиус
Шрифт:
Но все частные дома поблизости постепенно вытеснил большой торговый центр. В округе находилось только несколько фабрик, и всюду – заасфальтированные дорожки. Так что объяснение звучало неубедительно. С тех пор Кэти перестала искать в этом логику.
Со времени ее возвращения из Нью-Йорка для ухода за отцом, Кэти так и не смогла избавиться от странного чувства. Она часто видела этого мужчину – или по крайней мере думала, что видела его, и всегда ей при этом делалось страшно.
Усилием воли она заставила себя сосредоточиться на действительности
Она задернула шторы и зажгла лампу. До темноты еще оставалось время, но огонь в камине, приглушенный свет лампы, помогали ей отгородиться от голых стен, от грусти, которая всегда охватывала Кэти осенью, как только веселые клены начинали ронять на землю свои яркие листья.
Она решила, что неплохо бы сейчас поужинать.
Скоро придет отец. Если она поторопится, то успеет до темноты приготовить что-нибудь поесть, и тогда можно посидеть в теплой библиотеке, а потом сразу лечь спать. Такой вот примитивный ужин. А что на десерт?
– Только не магазинный пудинг, – скажет отец.
– Тебе понравится, – ответит она, зная, что это неправда.
Отец ненавидел, как Кэти чисто символически «экономила» деньги и время.
Кэти посмотрела в окно. Стало совсем темно. Массивный старый сарай не выглядел таким веселым и живописным, как днем, когда лучи солнца играли на грубом желтоватом камне стен, прочно врытых в землю и увитых плющом.
Отец наверняка сейчас к сарае.
– Все Корнслиусы умирали в этом сарае, – сказала однажды бабушка.
Если верить ей, все из их рода предпочитали жениться на кузинах, а выходить замуж за кузенов – когда-то это была огромная семья.
– А что случилось с первым Корнелиусом, бабушка? Он тоже умер в сарае?
– Все Корнелиусы, – повторила она.
Кэти беспокоилась, ведь отец становился таким рассеянным.
– Отец, обещай мне, что не будешь сегодня отрывать доски
от пола.
– Ну что ты, Кэти, я еще не совсем рехнулся.
– Я знаю, я видела как ты лазил в подвал на прошлой неделе.
– Хм… Но деньги ведь где-то лежат.
Кэти только вздохнула. Вес эти годы отец искал деньги. Кто и когда пустил эту шутку, – неизвестно. Но все дети в их семье искали клад. И вот теперь отец, видя что нажитое уходит как песок сквозь пальцы, а Кэти каждый день отправляется на работу, приходит чуть ли не ночью такая уставшая, решил отыскать золотые монеты Корнелиуса и сделать свою дочь богатой и счастливой.
Еще никому не удавалось найти деньги Корнелиуса. Хотя искали все, но потеря фамильного золота никогда не была серьезной проблемой. До сих пор…
Первая Кэтрин была молода и красива, когда умер Корнелиус. Она вышла замуж и второй, и третий раз. И всегда среди ее детей был какой-нибудь Корнелиус и какая-нибудь Кэтрин. Так продолжалось до сегодняшнего дня. Бабушку Кэти тоже звали Кэти, и она тоже любила
– Почему ты так уверен, что деньги есть, отец? – спросила
Кэти. Казалось, что только о деньгах они и говорили все последние дни. – Наверняка, Кэти знала, где они лежат. Она их и нашла. Возможно, что там было не очень-то и много.
Отец достал толстую бухгалтерскую тетрадь.
– Вот записи, – сказал он. – В тот день, когда Корнелиус ушел на войну, он продал весь скот и пшеницу. Цифра стерлась, но я почти уверен, что он взял за все золотом.
– А может скот и зерно были конфискованы. Или он сам отдал их, даром.
Отец ухмыльнулся.
– Корнелиус ван дер Лаан был настоящий бизнесмен и преуспевающий фермер. И он имел семью, которую надо было содержать. Я еще допускаю, что его могли как-то убедить пойти сражаться, но никто не мог заставить его бросить свою семью без средств к существованию.
Отца никогда не покидала уверенность, что первый Корнелиус был в точности как он, – раньше – до того, как он сильно переменился и стал ужасно нерешительным и робким.
Вместе, отец и Кэти однажды перекопали весь сад, много раз искали в каминной трубе – он с надеждой, а Кэти просто, чтобы успокоить его.
У Кэти дрожали руки, когда она отнесла поднос с едой в комнату. Почему я так волнуюсь, думала Кэти? В самом деле, я трясусь от страха. Но почему именно сегодня?
В конце концов она видела его много раз, этого таинственного мужчину. Но почему отец не возвращается?
Она поставила поднос на стол перед камином и подошла к шкафу. Кэти надела свое старое синее пальто, сунула в карман фонарик, вышла из дома и плотно закрыла за собой дверь. Постояв несколько секунд на ступеньках, она решительно направилась к сараю.
Дверь была незаперта. Кэти открыла ее, включила фонарик и увидела мужчину. Таинственный незнакомец, которого Кэти так долго боялась, стоял на коленях недалеко от нее. Она хотела убежать, но не могла.
Мужчина поднял голову, и Кэти обнаружила, что это ее отец. В свете фонарика его лицо казалось таким счастливым и молодым. Где он раздобыл эти ужасные лохмотья? Его нельзя оставить одного ни на минуту. Кэти было даже забавно. Она немного злилась, но вообщем-то успокоилась.
Странно, думала она, откуда иногда берется страх. И тут она увидела, как он начал вставать…
В холодном каменном сарае Корнелиусу было тепло от мысли, что он скоро сможет сжать в объятиях свою Кэти. Но мысль о кладе не давала ему покоя с тех самых пор, как он неожиданно покинул дом в начале лета – много, очень много лет тому назад. Он сразу подошел к первому стойлу, в котором когда-то держал лошадь перед отъездом на битву.
В темноте мелькнула чья-то фигура. Корнелиус умел драться и если надо постоять за себя, но на этот раз его сила не пригодилась. Старик выронил из рук лопату и упал замертво у вырытой им ямы.