Кормление
Шрифт:
Глядя вниз со своей крыши, Лейла узнала несколько лиц. Большинству было недостаточно одного раза увидеть фильм, и она понимала, почему. Это было то, о чем Таксо всегда говорил. Из зала внизу доносились напыщенные мелодии партитуры, сопровождающей кульминацию, и Лейла, выходя из тени в грузовом фургоне, про себя повторяла фразу Рипли. Когда она только вернулась, Таксо настоял на том, чтобы дебютный показ был только для них. Они сели в среднем ряду и смотрели фильм вместе, причем Таксо плакала всю дорогу. Хотя к концу она тоже расплакалась.
– Меня беспокоит одна вещь, - сказала она теперь.
– Что случилось с Берком? То есть, наверное, инопланетянин
Повернувшись к лежаку, где отдыхал Стрэнг, она увидела, как он положил закладку, прежде чем закрыть свой экземпляр «Николаса Никльби.
– Эту сцену вырезали из театрального релиза, - сказал он. Его голос был более хриплым, чем раньше, но без кашля.
– Но в режиссерской версии Рипли находит его в реакторе, оплодотворенного ребенком-инопланетянином. Она дает ему гранату, и он взрывает себя.
– О.
– Она обернулась к толпе и тихо добавила: - В следующий раз будьте осторожны.
Она знала, что это вызвало бы неодобрительный взгляд Стрэнга, но он ничего не сказал. С момента ее возвращения он не задавал вопросов, хотя, как она видела, по мере улучшения его состояния они возникали все настойчивее. Но он все равно не спрашивал, и она любила его за это.
– Есть кто-нибудь дома?
Она напряглась при звуке голоса Дреша, но заставила себя улыбнуться в знак приветствия, когда он поднялся по лестнице на крышу.
– Ну что, добрались?
– - спросила она и сжала его руку - краткое выражение привязанности, вызвавшее чувство вины. Но большее было бы жестокостью. Дреш всегда был выше ее, но казалось, что за несколько недель он вырос на несколько дюймов.
– Ты выглядишь достаточно хорошо для этого, - сказал Стрэнг, поднимаясь с шезлонга и прикладывая руку к плечу Дреш.
– Внешний мир с тобой согласен.
– По словам Нехны, это был самый спокойный переход в истории.
– Сняв рюкзак, Дреш открыл его и обнаружил дюжину или больше книг.
– Любезно предоставлены библиотекой Искрового города. Батарейки тоже были там, где ты сказала, - добавил он, обращаясь к Лейле.
При виде книг лицо Стрэнга засветилось благодарностью и радостью, но немного омрачилось, когда он поймал тяжелый взгляд Лейлы.
– Я, пожалуй, оставлю вас, - сказал он, направляясь к лестнице.
– Нужно привести в порядок полки.
– Кажется, ему гораздо лучше, - заметил Дреш, когда Стрэнг спустился с лестницы.
– За неделю почти не кашлял, - сказала Лейла. Отойдя к краю крыши, она плотнее обмотала шаль вокруг плеч. После возвращения она, похоже, стала сильнее чувствовать холод, что Кухла быстро заметила и исправила, подарив ей свежевытканную шаль. Она стояла внизу, расставляя табурет и расчехляя виолончель, готовясь к ночному выступлению. Люди в очереди всегда это ценили.
– Прости, что меня не было рядом с твоим возвращением, - сказала Лейла Дрешу.
– Теперь люди глазеют на меня. Мне это не нравится.
– Все в порядке.
– Он подошел к ней, и Лейла почувствовала на себе тяжесть его взгляда.
– Там много разочарованных. Никаких выигрышей, если все вернутся. Одно время я думал, что будет бунт.
– Все?
– Она повернулась к нему, обнаружив подтверждающую ухмылку, но ту же тяжесть во взгляде.
– Не видел ни одного кормщика. Нехна не могла в это поверить. Кстати, твой огонь все еще горит яростно. Задыхаться от дыма было самым страшным во всем переходе. Нам приходилось почти все время
– Там еще много спящих. Они переберутся сюда, когда огонь выгорит сам.
– А это значит, что мы должны максимально использовать то время, которое у нас есть. Отправиться дальше. С исчезновением Харбор-Пойнта нам нужно найти другие поселения, с которыми можно торговать.
Она услышала в этих словах смысл, окрашенный более жесткой нотой, чем ожидала. Это прозвучало почти как осуждение или разочарование.
– Я сказала Нехне, что с меня хватит, - сказала она.
– И я говорила серьезно.
– Ты знаешь кое-что. Узнала там такое, чего никто не знал раньше...
– И все это в отчете. Посмотри видеозапись.
– Я смотрел. Мы все смотрели. Альфы, которые могут менять облик...
– Он вздохнул и покачал головой.
– Сейчас там все спокойно, но ты права, это ненадолго. Чтобы не допустить их, нам понадобятся все.
– Не пускать их, - тихо повторила она, не в силах сдержать едкое пренебрежение в голосе.
– Настоящая проблема этого города не в этом, Дреш. Может быть, ты сможешь не пускать плохие вещи. А может, и нет. Но ты точно не сможешь остановить гниение изнутри. Однажды стены рухнут, и не Кормщики будут их разрушать. Единственное, что нас спасет, - это перестать жить в тюрьме.
– И как же мы это сделаем? Нам нужны стены, иначе мы умрем. Это просто факт.
Только до тех пор, пока кормщики на свободе. Она не сказала этого, как не сказала и многого другого во время совещания. Она рассказала им все о Спарк-Тауне и Харбор-Пойнте, о Стэйве и Рехсе, особенно о своей власти над теми, кого она называла низшими породами, и о своей особой способности распознавать лица. Но когда речь зашла о Рианне, она ничего им не сказала. Поначалу она и сама не знала почему - просто смутное беспокойство, которое переросло в ясность, когда прибыл мэр Флэк. Он настоял на личной аудиенции с ней, сидел за столом, крепко сцепив руки, и сосредоточенно хмурил брови. Но это была маска, фасад испуганного и по большей части заинтересованного в себе человека. Она видела это по тому, как его глаза, нервные и настороженные, скользили по ее лицу, и чувствовала запах его пота. Она недоумевала, как несколько дней во Внешнем мире могли так обострить ее чувства, но не сомневалась в том, что они ей подсказывали. От него несло страхом. Его вопросы тоже не отличались особой проницательностью: в основном их интересовало, если она абсолютно уверена, что от Харбор-Пойнта ничего не осталось, и правдивость тревожных новостей о способностях Рехсы. Когда он ушел, у нее не осталось сомнений: Такому человеку, как он, нельзя доверять историю Рианн. Но кому же тогда?
– Я слышал от знакомых Люс, - сказал Дреш, прервав, как она поняла, затянувшееся молчание.
– Ее сестра родила ребенка. Девочка. Все в порядке и здоровы. Они просили еще раз передать спасибо.
Лейла только кивнула. Прежде чем согласиться на беседу, она сначала настояла на том, чтобы поехать домой и передать Таксо амоксициллин. После этого был визит в Агроузел Двенадцать Б. Уна, хотя и была младше Лейлы всего на год, казалась болезненно юной, ребенком с нелепо раздутым животом. Но известие о смерти сестры она перенесла на удивление стойко, лишь несколько раз прослезилась, когда Лейла передала ей баллон с закисью азота. Она не стала расспрашивать о подробностях, за что Лейла была ей благодарна.