Корм вампира
Шрифт:
Разорвав обертку, вампир вытряхнул тряпку на левую руку и накрыл сверху, правой. Замер и растворился в тишине кабинета.
Метель впервые за все свое существование встретилась с существом, возникшем в ее тяжелых объятиях в тонкой рубашке и расшитом пиджаке, длиной ниже колена. Существо охнуло, провалившись в снег по пояс, хлопнуло в ладоши и исчезло, оставив после себя быстро засыпаемую снегом, глубокую яму.
"Ковер придется выбросить!" — Лязгая челюстями и трясясь всем телом, вампир крутился у камина, пытаясь согреться.
Мокрую одежду давно унесла местная служанка, худая и невзрачная, сгорбленная, словно старуха, хотя даже не заглядывая в суть человека, было понятно,
Не имеющие собственной крови — плохо приспособлены жить в холоде. Их место там, где тепло, где ярко светит жаркое солнце, а корм резво бегает по горам, демонстрируя миру свою горячую кровь, свой темперамент, свой жар внутренних сил, огонь любви и ревности. Что толку с этих, серых и забитых собственной властью, людишек? Приходится подогревать кровь, добавлять и смешивать в коктейли, чтобы получить хоть один глоток той силы, той страсти.
Далиэль Кон-Элитарр все сильнее и сильнее ненавидел этот разваливающийся городок, этот стратегический центр, столь важный, сколь и омерзительный в своей слабости.
— Мечтаешь о теплых краях? — Черная тень заняла кресло позади "Второго, среди равных".
— Да, Джаулин. — Далиэль отставил на каминную полку недопитый бокал. — Мы уже потеряли северные области на всех континентах и караулить здесь, именно здесь, больше нечего.
— На соседнем континенте, есть маленький городок, в котором до сих пор производят медикаменты. — Тень лишилась своей клубящейся пустоты, обернувшись обычным вампиром, любующимся игрой пламени. — На этом — люди словно забыли, что такое болезнь. "Там" и "здесь" совершенно разные миры. Они всегда враждовали, не смотря на то, что общего у них намного больше, чем разделяющего.
— Их было кому ссорить! — Понятливо кивнул головой, Эль города. — А старые обиды такие сильные. Такие яркие и незабываемые…
— Теперь, их есть, кому объединить! — Джаулин встал-вытек из кресла. — Я недоволен!
Без звука завалилось на ковер безголовое тело, подергивая правой ногой.
Брезгливо отбросив голову на пылающие дрова камина, Джаулин издал тихий смешок.
— Что прячешься, Кайта? Разве ваш хозяин обращался с вами не точно так же? Или опасаешься, что тебя постигнет такая же участь? Ты ее не заслуживаешь. Ты — рабыня, хоть и ангел. И всегда была ей. И всегда будешь. Вашу рабскую суть видно не вооруженным взглядом… Он называл вас — "Орудиями", а вы и радовались… — Джаулин прищурившись, наблюдал, как сгорает в огне голова одного из старейших вампиров, служивших ему с самого начала. — Иди, детка, ты не заслужила оскорблений, ведь ты — всего лишь… "Орудие", предназначенное исполнять волю его. Ты даже не заслуживаешь смерти. Меч и топор могут стать чем-то более нужным, а ты — нет!
— Зато, за мной, не надо проверять! — Осмелилась ответить на оскорбления, Кайта. — Я исполняю приказы…
— Не задумываясь. — Джаулин взял кочергу и поворошил дрова. — Нашла чем гордиться. Ах, сколько же на вас лжи, крови и предательства. Сколько вы погубили, "исполняя приказ". Что начинается со лжи, заканчивается кровью! Найди мне того, кто может объединить оба континента. И… Тех, двоих, тоже найди!
Тень растворилась, а ангел замерла, принимая решение.
"Как же это сложно! Каждый раз принимать решения, каждый раз мучится в сомненьях, и искать оправдания". — Кайта гордо дернула подбородком и горько рассмеялась — дергай или не дергай, а Джаулин прав. Очень не любит лгать красноглазый. И проигрывать — не любит. Оттого и не играет. И — не врет. Вот и сейчас — сказал все, что думал. Наказал провинившегося, заодно предупредил
Неотвратимость наказания — вот главный стимул для многих разумных, не только для людей.
Кайта замерла, прислушиваясь к тонким нитям судеб, звенящим на штормовом ветре перемен. "Тех, двоих" — найти не сложно — все смертные для ангела подобны редким зубьям расчески, которым негде спрятаться от взора небесной канцелярии. И судьбы их — вполне просчитываемы, той же самой небесной канцелярией.
Только где ее взять, "небесную канцелярию", если ключи от нее находятся у существа, только что давшего ей задание.
"Придется по старинке, ножками и чужими глазками…" — Ангел чуть обрадовалась: наблюдать за смертными их же глазами, это бывает так пикантно! Иногда. Чаще всего, нынешний человеческий взор скользит по земле, к небу поднимаясь лишь для того, что бы проверить, а не пойдет ли дождь… — "Раньше хоть книжки можно было почитать, клипы-фильмы посмотреть, а теперь…"
Тело ангела уже давно замерло в междумирье, оставляя кабинет с безголовым телом, над которым тихо выл новообращенный — без своего Хозяина его дни сочтены, а смерть неприятна. И болезненна!
Кайта почувствовала легкое мстительное злорадство и склонила голову, ожидая окрика-наказания от высшего существа.
Не дождалась — Джаулин на такие мелочи внимания не обращает, а тот, кто был совсем недавно главным, сейчас вновь приятно занят и за своими рабами не следит. Ни за теми, что прислуживали ему, ни за теми, которых он доил пару тысячелетий.
И вновь песня нитей, чужие глаза, странные места и совершенно сумасшедшие обстоятельства.
Кайта старалась пользоваться глазами смертных очень осторожно, лишь едва касаясь их нити судьбы, хорошо помня к чему привело неуемное любопытство одного из ангелов, "зажавшего" нить слишком туго, увлекшегося чужой жизнью и адреналином: смертный прожил лишь на пару дней больше отпущенного, а вот разгребать все пришлось не одно столетие, получив вместо одной религии — две, похожих друг на друга.
Используя вместо логики — божественное наитие, можно окончательно запутаться во всех своих начинаниях. Через короткий отрезок времени, Кайта вывались из междумирья опустошенная и расстроенная. Никто, ничего не видел. Пара смертных, один из которых ее любовник, ну, хорошо, любовник оболочки-аватары, исчезли, в до сих пор огромном мире, с его границами, договоренностями и табу.
Восток догорал, доедаемый Младшими и молодыми Хозяевами, которых старейшины отпустили на вольные хлеба, поднабраться сил и опыта. Кое-кто из молодых, разумеется, лишился головы — Восток — дело тонкое и запугать того, кто уже и без того запуган своими властителями — очень легко. Сложно остановится, пока не поздно и в руках "запугиваемого" не появится камень или тяжелый кетмень, острый серп или тяжелый цеп, опускающийся прямо на голову глупца.
Восток и Запад, громче всех доказывающие свое превосходство культур, догорали на собственных кострах, подбрасывая в огонь все новые и новые кости, подливая крови, от которой стена пламени становилась только выше и жарче.
Увиденное Кайтой ее и радовало, и пугало: нет, континенты никто объединять не пытался — старые обиды и спустя двадцать лет остаются обидами. Только — въевшимися в кровь. Но вот территории бывших США и Канады, словно кто-то сшивал толстыми нитками, грубыми стежками, прямо по кровоточащему мясу бывших городов и поселений. Стягивая в единый кулак и превращая в монолитную массу. Пока еще этот "кто-то" не догадался пустить в мир новую религию, которая бы скрепила эти народы единой целью, связала и развернула массу в сторону нового пути.