Корм вампира
Шрифт:
Федоров меня уже и штрафовал и взыскание паял и Феклу натравливал — без толку.
Я всего дважды одел форму и одевать в третий раз не собирался даже под страхом десяти лет расстрела через анальное отверстие.
Первое одевание обрушило на меня трех психов-иностранцев, а второе — едва не сделало заиками все семьи, когда наше с Настеной первое авто — старенькое "Вольво", влетело под "Маз"- бензовоз и скрылось в облаке дыма и веселых язычков пламени.
И пусть безовоз был пустым, а мы пролетели под ним, лишившись
— Угу. Азиат Генрихович снова спит… — Сдал меня с потрохами, водила.
Горловой рык, вырвавшийся у Федорова, дал понять, что шутки кончились и началась она, огроменная, волосатая, разделенная на две половинки…
— За дорогой следи, дорогой… — Меня всегда интересовало, со времен уроков НВП, ОБЖ и прочих спецпредметов — у военных это врожденное или этому можно научиться? Вот как выдаст отец-командир, так и не знаешь, бежать и прятаться или сразу прятаться?
И от кого, прятаться и куда бежать — совершенно точно — не понятно.
— Морской контейнер, отправленный нами для китайских друзей, выдал оповещение о вскрытии. — Федоров, святой человек, начал сначала, для особо тупых психологов. — Наша маленькая задача, скататься и проверить что случилось. Оружия не берем, спецоборудования — по минимуму. Чартер до Астаны через сорок минут, так что особого повода для спешки нет. Оттуда, коллеги обещали подкинуть, по старой памяти, прямо до места.
— Морской контейнер, в Астане? — Снова я прохлопал ушами часть вводной. — Подводная лодка в степях Казахстана?!
— Для психологов! Контейнер морской. Движется речным транспортом в Китай. — Федоров начал чеканить фразы демонстрируя раздражение. — Что-то не понятно?
— Контейнер? — Начал я загибать пальцы, для наглядности.
— Контейнер. — Качнул головой старшой, начиная что-то подозревать.
— Для Китая?
— Для Китая.
— Через Казахстан?
— Через Казахстан.
— По Иртышу? — Уточнил я, отчаянно потея от того, что придется сказать старшему по званию то, что я думаю.
— По Иртышу.
— На барже?
— Убью! — Федоров себя контролировал лучше, чем я. Но и к его терпению приближался пушной зверек. — Разумеется на барже! Или, думаешь, на руках потащат, как египетские рабы?
— Последней баржей, что я видел плывущей по Иртышу, было летнее кафе "Арабелла", что сорвало в один ветреный вечерок… После этого, только рыбачьи лодки, резиновые, которые. Ну, и пару катеров и отнюдь не на подводных крыльях… Не думаю, что за последние пару лет кто-то озаботился расчисткой фарватера. Сильно замелевшего, за годы независимости.
Армейский скупой мат.
Всеобъемлющий, всеобъясняющий и всем понятный, наверное, с пеленок.
Остальная группа переждала бурю молча, изредка то демонстрируя мне кулаки, то вертя пальцами
Федоров, связавшись с "Головой", изящно и легко объяснил смысл проблемы своему собеседнику, буркнул: "Не могу знать, но того, кто знает — знаю!" и ткнул мне свой кнопочный выкидыш "Нокии" под нос.
— Говори. — Потребовал "Голова" — Головин Эхнатон Амарканович, вечно ходящий по нашему зданию в щегольском сером костюме-тройке и не переваривающий курильщиков на дух. — Что предполагаешь?
— А и предполагать не буду… Сняли с реки, да и поставили на рельсы. Так что будет теперь ваш, простите, товарищ генерал-лейтенант, наш контейнер телепаться по железке со скоростью 40 км\ч, пропуская все встречные и поперечные. И, скорее всего, кто-то уже полюбопытствовал, что едет…
— Вернешься — старшего получишь. — Пригрозил мне Головин самым ласковым тоном, на который был только способен. — А если по-твоему окажется… Перепрыгнешь. Но и отработаешь, потом…
— … Генрих Мухаммадиевич Олегов… — Капитан-пограничник в задумчивости вертел мой паспорт переводя взгляд с фотографии на мой светлый лик. — это каких же кровей будете, Генрих Мухаммадиевич? Нежто — русский?
— Поляк, блин! — Вырвалась из моих уст чистая правда — польская кровь в моих жилах тоже водилась, не мешая, однако, над пшеками от души стежить при каждом удобном случае.
Хрюкнув, капитан поставил печать и козырнул, пропуская через рамку.
Отключенную, по причине прохождения нашей группы.
Вот ведь обидно-то что, у всех, паспорта на "левые" данные, а мне снова досталась "вариация" на тему моих собственных, родных, законно полученных при рождении.
— Ну, особо опасный, счастливого полета! — Напутствовал нас капитан и ехидно мне подмигнул.
Только в самолете, старом, добром "полста четвертом", до меня донесли смысл этой шутки коллеги, ткнув носом в заглавные буквы и улыбаясь во все шесть пастей…
Понимая, что обижаться на всех — обижалка порвется, присоединился к всеобщему веселью, настраивая себя на самые изуверские методы мести. Главное — не попасться! Иначе меня сдадут "Росомахе" и буду я снова приводить в порядок картотеку психических заболеваний сотрудников нашей и соседней, структур. Один и во вне рабочее время.
Две молоденьких стюардессы, видя, что в салоне сидят спокойные и ненапряжные люди, подготовились к худшему.
Лететь нам пять часов; промелькнувшие часовые пояса подарят нам запас времени, а опыт поможет решить проблему на месте. Скорее всего, кому-то придется сопровождать груз до упора, сдавая с рук на руки китайцам, на их границе.
"Ой, как же я-поезда-то-ненавижу!" — Признался я самому себе, но недостаточно тихо.
Федоров услышал.
И сделал вид, что спит.
Отправить меня с грузом он может, только не станет.