Корм вампира

Макара Дэйв

— Нельзя русским верить! — Наставительно поднял вверх указательный палец, "молчаливый". — Отберут самолеты и сюда прилетят, коммунизм строить!

— Дебил. — Со вздохом поставил диагноз, "икающий". — Боже, какой же ты, дебил!

Эти четверо не были похожи на заговорщиков или особо недовольных, точнее, если и недовольных, то всем сразу, кроме себя, любимых. Тем "странее и страньше" было присутствие в этой компании Кайты.

Уж ей-то чего быть недовольной, с ее послужным списком "на благо народа".

Ее

вкладов в общее дело я не умалял, но и к числу ее фанатов, однозначно, не принадлежал.

— Говорят, "извозчик" новую девчонку притащил? — "Икающий" поспешил сменить тему и, сменил самым дурацким образом — переведя все на женский пол. — Рассказывают, аж светится вся!

Я серьезно обиделся на это заявление — тащил фею на своем плече — я, а притащил ее, оказывается, Бен!

Нет справедливости в этом мире!

— А о том, что эта "светящаяся красавица" росточком в 18 сантиметров, тебе никто не рассказал? — Кайта вздохнула. — Да и не девчонка она… Абстрактное понятие в образе…

Будь моя воля, запустил бы в нее, чем-нибудь, тяжелым и грязным. Всегда знал, что на самом деле ангелы еще те сплетники и зануды с завышенным ЧСВ, но видеть подтверждение воочию…

Обидно.

Мужская часть компании подвисла, переваривая сказанное и любуясь звездами, слегка дрожащими, и, то и дело прячущимися под тонкой вуалью легких облаков.

Отступив на два шага, развернулся и замер, наступив на сухую ветку, громкую в темноте и пустоте.

Повезло — никто из четверых внимания на хруст не обратил, продолжая обдумывать свои собственные думки.

За свою прошлую жизнь я привык нежно и трепетно относится к женщине, всячески оправдывая ее, не пытаясь понимать, а просто принимая такой, какая она есть.

С Настеной этого было достаточно — любимый человек, которого понимаешь с полуслова и этим все сказано.

"Росомаха" тоже нежно прошлась по моим мозгам, оставляя кровавые синяки, после которых, на женские "хитрости" стал смотреть с очень большой опаской.

"Бог создал женщину. Существо вышло злобное, но забавное!" — Любимое изречение моей наставницы, иногда повторяемое раз пять в день.

Исключения из правил мне встречались — не скрываю и даже горжусь тем, что в моем окружении таких вот "исключений" было большинство.

Кайта же, к исключениям не относилась.

Вернувшись к "кирпичному зданию", первым делом отправился в туалет — приводить себя в порядок там, раз уж не удалось на природе.

Из самого приятного, что меня ожидало в санкомнате — горячей воды, душистого мыла, электрического света, чистого фарфора и почти целого зеркала — горячая вода и мыло просто поразили меня в сердце!

Отмыв свою помятую во сне морду, рискнул побриться ножом.

Дважды порезавшись, махнул на это занятие рукой,

отмыл лезвие ножа от мыльной пены и уставился на себя в зеркало, задавая самый любимый русской интеллигенцией, вопрос: "Что делать?"

Стоило податься в город — рабочие руки сейчас нужны везде: разбирать завалы или строить. Или, постучать в бубен Жан-Люку и напроситься обратно в лабораторию, на полный соцпакет и плюшки.

Не факт, конечно, что в бубен не получу я, но Жан-Люк человек свой и понимает меня очень даже и не плохо, хоть и строжится.

От боли в левом плече, только скрежетнул зубами и опустился на колени, прислонившись лбом к холодному краю раковины.

Через минуту или две, боль, ехидно улыбнувшись на прощание, ретировалась и я смог встать с колен, кряхтя и сжимая трясущиеся кулаки.

Посмотрел на себя в треснувшее зеркало и обмер — сквозь пухлое лицо моей теперешней оболочки, проступали высокие скулы и восточный разрез глаз меня ТОГО…

Помотав головой, отогнал наваждение.

С прошлым пора расставаться.

Со всем прошлым, включая и все то, что случилось на той самой базе "Центр".

Быть может, в городе и есть та, которой я небезразличен на самом деле.

Быть может, в городе есть мое место.

Быть может.

А может и не быть!

Развернулся и пошагал прочь от яркого света, прочь от всего этого мира, что теперь снова делаю прошлым. Там, через 50 шагов, меня встретит звездная ночь. Ветер и свобода. У меня нет резерва, но его никогда и не было — "запасных аэродромов" я не признавал, делая ручкой и стараясь закрыть за собой дверь максимально осторожно, чтобы веселящаяся компания не заметила моего ухода.

30 шагов и я вдохну воздух новой дороги, по которой снова попрусь в любую сторону: свет не без добрых людей, а лето — это лето, даже и в Канаде!

20 шагов и за спиной разбираемая баррикада, немногословные работники и их начальники.

10 шагов и над головой полуразбитый козырек, слева — кирпичная крошка, аккуратно сметенная в сторону и утрамбованная, справа — целехонький розовый куст.

Три ступеньки вниз, и я встану на истерзанную асфальтовую дорожку, помашу рукой пустоте за моей спиной, поправлю рюкзак и, только меня и видели!

— Думаешь, я так просто отпущу своего напарника? — Голос сверху, хорошо знакомый и даже родной, заставил меня сбиться с высокопафосных мыслей и шумно засопеть носом. — Забирайся, толстяк…

— Зараза, ты, Бенджамин Лайтинг Аркан! — Я закинул рюкзак на хорошо знакомый, матовый пол артефакта и вцепившись в крепкую руку приятеля, забрался следом. — Следил?

— Много чести… — "Стекло" широко улыбнулся. — Так топаешь, что и следить не надо.

— Бен… — Я погрозил морпеху пальцем. — Врать не умеешь…