Коридор
Шрифт:
Он умолк и принялся гладить Хаски. Видно было, что тема для него неприятна.
— О чем вы с Роном разговаривали, пока ты жил в «Норе»? — спросил я.
— Пап, да разве все вспомнишь… И про квиддич, и про школу, вообще про все на свете. Знаешь, смешно даже — целый год проучились вместе, а, кажется, ни о чем поболтать толком не успели.
— Не ссорились?
— Один раз, — сказал Гарри. — Несерьезно. Рон ляпнул что-то вроде: «Ты же не виноват, что у тебя такие родители». Я спросил: «Рон, а если я так же скажу?.. Я ведь не позволяю никому плохо говорить о твоих родителях. Так что и ты уж потерпи моих». Он сначала
Интересно… Белла бросила на меня выразительный взгляд. Гарри, к счастью, не заметил паузы, потому что как раз кормил собак пирожками. Спайк ловил их на лету, громко щелкая зубами, а вот Хаски угощение проигнорировал. Ему было душно, и он тяжело дышал, высунув язык.
— Не знаю только, что думать про мистера Уизли, — сказал Гарри. — Он вроде бы не злой, интересно рассказывает про маглов, и вообще с ним занятно поговорить. Но я так испугался, когда он в самый первый день пришел с работы и говорит: «Сегодня было девять рейдов»… Я думал, умру прямо за столом! Помните, я тогда через камин спрашивал, не приходили ли к вам авроры? И вообще не понимаю, как это так — человек провел девять обысков и спокойно приходит домой. Завтракает, с детьми разговаривает…
— А ты думал, у таких, как он, клыки до подбородка? — расхохоталась Белла. — Это только в сказках злодея сразу видно. В жизни они люди как люди. Встретишь на улице — нипочем не догадаешься.
— Я потом спросил его про рейды, — сказал Гарри. — Не надо было, да?
— Ну, спросил и спросил… И что он ответил?
— Сказал, что это, мол, только так громко называется. А на самом деле они просто обследуют разные исчезающие ключи и взрывающиеся туалеты. Я спросил: «Сколько человек вы арестовали?», он посмеялся и говорит: «Нисколько. Троих оштрафовали, и все».
— Врет, — заявила Белла.
— Не знаю, — Гарри почесал в затылке. — Рон тоже говорит, что его отец никого не арестовывал. В общем, я пока буду ему верить, ладно? Можно?
— Нашел, кому верить! Он стукач!
— Я же просил…
— Нельзя быть таким наивным!
— Мама, перестань!
— Гарри, лучше скажи, что тебе подарила Джинни? — вклинился я, чтобы не дать им поссориться.
Гарри шумно выдохнул, счастливый, что разговор перешел на другую тему.
— Пап, представляешь: дневник! Ну, знаешь, такой, с числами, чтобы записывать что-нибудь на каждый день. Она что думает, я девчонка?
— В смысле?
— Дневники ведут только девчонки, — авторитетно заявил Гарри. — У нас в школе все на этом свихнулись. Носятся с ними, пишут туда разную ерунду, потом показывают друг другу и хихикают. Я однажды заглянул в дневник Лаванды Браун. Ой, ну там и бред! «Моя любимая подруга — Парвати, она самая лучшая! Мое любимое время года — лето, любимый цветок — роза, любимая модель метлы — Нимбус». Вот можно подумать, Лаванда что-то понимает в метлах! А еще она все страницы разрисовывает цветочками и сердечками и вклеивает картинки. Или сворачивает листок вот так и пишет: «Секрет, не читать». А если откроешь, там написано: «Ну, какая ты свинья, ведь секрет читать нельзя!»… Вот чушь, правда? Мам, ты вела дневник, когда училась в школе?
Белла вдруг смутилась:
— Нет, конечно!
— А ты, пап? — Гарри обернулся ко мне.
— Даже если бы хотел,
— Ага, — согласился Гарри. — Но я не буду писать лишнего. Я туда буду заносить расписание тренировок по квиддичу, и результаты матчей, и все такое. Или вообще ничего, не знаю пока.
Тут явилась Динки и сказала, что меня вызывают по камину. Оказалось — заказчик. Поговорив с ним, я не сразу вернулся в сад, а остался в библиотеке, чтобы покурить и подумать спокойно.
Пока все, кажется, шло удачно. То, что Гарри верит Рону и старается думать о его семье хорошо, нам только на руку. Учитывая то, что я знаю от Люциуса, обыски неизбежны, и Артур Уизли будет участвовать в них с вероятностью девять из десяти. Как только Гарри об этом узнает — на семействе Уизли можно ставить крест.
Но мне не очень понравилось, что он связывает себя клятвами. «Будешь защищать мою семью, как я твою?». Глупость, конечно, детская игра, но все-таки…
Когда я вернулся, Гарри как раз договаривался с Беллой, чтобы она никому не говорила о летающей машине Уизли.
— …Да кому нужна их магловская таратайка, еще не хватало о ней болтать! — отмахивалась Красотка. — Ты бы лучше поинтересовался тренировками! До конца каникул всего-ничего, поэтому будем заниматься дважды в день.
— Мам, ты хочешь меня угробить, — страдальческим голосом заявил Гарри.
— Ничего подобного! Ты еще плохо уходишь от заклятий, это надо хорошенько отработать. И защиту палочки при падении — это, между прочим, очень важно, так что зря смеешься…
***
Свое слово Белла сдержала — из оставшихся двух недель она выжала все возможное. Для начала соорудила в саду помост (Гарри прозвал его «эшафотом»), под которым высилась наколдованная куча сена. Раз за разом Гарри приходилось взбираться на помост и прыгать оттуда в сено, так, чтобы не сломать при этом карандаш, спрятанный в рукаве. Карандаш изображал палочку.
После одной из тренировок Гарри с Красоткой сидели на куче сена и болтали, поедая яблоки.
— Похвали меня! — требовал Гарри. — Я сегодня ни разу не сломал карандаш. Я молодец? Ну, правда же?
— Молодец, — согласилась Белла. — Но сильно не задавайся. Это же самое простое.
Гарри запустил огрызком яблока в высунувшегося из кустов гнома.
— Кстати, мам, покажи пульсирующую атаку. Ты обещала.
— Ну, хорошо… Дай мне твою палочку.
Белла поднялась и направилась к кустам чертополоха, оккупировавшим дальний угол сада. Динки не хватало времени с ними бороться, и огромные, выше человеческого роста кусты не только разрослись вдоль всей живой изгороди, но и покрылись пушистыми корзинками семян.
Я даже окно открыл, чтобы лучше это видеть. По дороге Белла слегка встряхнула палочки в руках. Потом внезапно перед ней развернулся жемчужно-белый магический щит - и тут же рассыпался веером золотых лучей. Красотка все так же шла вперед, не торопясь, словно на прогулке, а мерцание — то белое, то золотое — становилось все быстрее, сливаясь в сплошную сверкающую стену. В саду стоял гул, как от сильного ветра, ветки деревьев и кустов бешено раскачивались, остро пахло срезанной травой. Когда Белла наконец остановилась, участок сада шириной в сто ярдов был скошен подчистую — впереди простиралась свалка из срезанных стеблей, поломанных кустов и выдранной с корнем изгороди.