Коридор Времени
Шрифт:
– - Нет.
– - И мне нет.
– - А что там внутри? — Полюбопытствовала я, раскрывая целлофан другого пакета.
– - Сейчас узнаем.
Вскрыв пакеты, мы почти одновременно извлекли на свет по две пары полотенец и простыней.
– - Хм, для чего полотенца мне понятно, но зачем нам две простыни? — Спросила я.
– - Может, про запас? Если честно, меня больше интересует другое — где достать одеяла? Я что-то их здесь не вижу.
Действительно, кроме наволочки, в пакете больше ничего не было. Да и на верхних полках лежали только завернутые в рулон матрацы и подушки.
– - Пойдем, спросим у проводницы, — предложила
– - Только, если что, разговаривать с ней будешь ты. Мне почему-то кажется, что мы вряд ли сумеем найти общий язык.
Глупо улыбаясь, мы вышли из купе и едва не натолкнулись на немолодую женщину с жидкими сиреневыми волосами (а я-то думала, что эта дурацкая мода давно прошла), спешно шагавшую по коридору. Может, лучше обратиться к ней, чем искать проводницу по всему вагону?
– - Извините, — начала я. — Вы не могли бы нам помочь?
Женщина недовольно взглянула на нас. От скривившегося в недовольстве лица, все желание продолжать беседу исчезло на корню.
– - Дело в том, — перехватил инициативу Артем. — Что нам в пакете с бельем дали две простыни и ни одного одеяла. Здесь можно где-нибудь купить плед или что-то в этом роде? Ночью холодно…
Глаза женщины от удивления округлились и стали похожи на огромные окуляры. Она отшатнулась от нас так, словно мы были заражены чумой или холерой.
– - И здесь эти наркоманы малолетние! — Взвизгнула она и, гневно развернувшись, быстро ушла прочь, продолжая бубнить себе под нос изощренные ругательства в наш адрес.
Мы с Артемом переглянулись и пожали плечами.
– - Сумасшедшая? — Предложил друг.
– - Не исключено. Мы сказали что-то не то?
– - Э, вроде бы нет.
– - Может, от нас пахнет алкоголем?
– - Так мы же выпили всего-то два бокала!
– - То-то у тебя язык заплетается! Да, 'ночью холодно'! Может, это ее и смутило?
– - Какая теперь разница? Ладно, пошли обратно: с проводницей мне разговаривать не очень хочется, да и вообще, сегодня у нас какие-то нестыковки с социумом в плане понимания, сами что-нибудь придумаем.
Потоптавшись в коридоре, мы, как два 'особо одаренных человека' вернулись в купе. Так как ни я, ни Артем ни разу не путешествовали на поезде больше четырех часов, то, естественно, даже понятия не имели о том, что делать с двумя простынями. Немного посовещавшись, мы сошлись на том, чтобы одну из них использовать в качестве 'одеяла' (как впоследствии выяснилось, решение оказалось правильным). Идея показалась нам настолько гениальной, что мы незамедлительно решили это отметить…
За окном уже окончательно стемнело. Пустая бутылка из-под вина стояла под столиком, а Артем и я с аппетитом приканчивали колбасу. Будет, наверное, лишним говорить, что спиртное развязало нам языки, и мысли хаотично пустились в пляс.
– - И все-таки, — промямлил Артем. — Современная система образования никуда не годится.
– - Что ты имеешь в виду? — Спросила я, пережевывая очередную колясочку сервелата.
– - Все! — Артем широким жестом начертил в воздухе невидимый круг. — Все! Школы, университеты, колледжи. Сколько ненужной информации забивается в головы людям! Зачем высшее образование растягивать на пять или шесть лет, если все необходимое можно усвоить за год? Да, и для чего вводить столько предметов, половина из которых никогда не пригодятся?
– - Знаешь, ты не первый задаешься этим вопросом.
– - Так для чего?
– - Ну, наверное,
– - А зачем?
– - Э-э-э…
– - Чтобы кроссворды разгадывать?
– - А как же кругозор, формирование миро… мировоззрения?
– - Думаю, от того что ты не будешь знать все формулы высшей математики твое мировоззрение несильно пострадает.
– - Хм…
– - Вот-вот.
– - Не уверена, что полностью разделяю твою точку зрения, но насчет ВУЗов я с тобой полностью согласна. Думаешь, почему я бросила свой? Все, что там преподавалось, к реальному дизайну не имело практически никакого отношения. Ну, мне так показалось.
– - И ты, безусловно, правильно поступила! — Артем забрался на свою полку с ногами. — Те курсы, которые мы вместе посещали ровно полгода, научили нас гораздо большему, чем могли бы нам дать шесть лет, бессмысленно проведенных в университете. И все это благодаря практике и хорошим преподавателям.
– - Что-то я не припомню, чтобы ты так хорошо отзывался о наших преподавателях, когда готовился к зачетам! Хотя, о них никто особенно положительно-то и не отзывался никогда. Эх, год назад все было совсем по-другому. Помнишь, когда мы впервые увидели друг друга? — меня захлестнули с головой сентиментальные воспоминания. — Мы тогда оба потерялись и никак не могли найти зал, в котором должна была начаться наша первая лекция. Ты уже тогда был в своем репертуаре: 'Да мы сейчас все найдем! Тут же черным по белому нарисован план!' Сколько мы тогда искали тот кабинет? Сусанин тебе бы позавидовал. А ведь только в тот день мы узнали, что живем в одном подъезде. И как только мы умудрились не пересечься раньше? Хотя, некоторые умудряются не видеться друг с другом, живя в одной квартире. В наше время соседи, да что там соседи, все люди, не очень-то проявляют даже элементарное любопытство друг к другу, как ты думаешь?
Тишина продолжалась подозрительно долго.
– - Артем? — Позвала я. Ответа не было.
Я встала и, слегка пошатнувшись, подошла к замолчавшему другу. Судя по легкому сопению, тот безмятежно спал.
Заподозрив неладное, я заглянула под полку. Так и есть: Артем все же не соврал насчет второй бутылки — на полу, у самой стенки стояла еще одна пустая емкость! А я и не заметила, сколько мы выпили…
– - Ах ты, зараза! — Всплеснула руками я.
В голове творилось что-то непонятное, поэтому я, недолго думая, легла на вторую полку, решив отложить разбирательства до завтрашнего утра. Сон обрушился буквально пару мгновений спустя.
Сначала все было погружено в темноту, но затем из пустоты начали возникать обрывки воспоминаний, своей разнобойной пестротой напоминая калейдоскоп.
Передо мной возникли знакомые стены детского дома: высокие светлые потолки с разноцветными звездочками, темно-зеленый ковер, какие-то шкафы и полки со старыми советскими игрушками и книгами. Вокруг играли пятилетние дети, но я смотрела в другую сторону — туда, где беседовали две женщины: тридцатилетняя сутуловатая воспитательница с большими серыми глазами и уже немолодая леди (по-другому ее и не назовешь) с высокомерными, но красивыми чертами лица — Галина Михайловна, моя мачеха, пока что будущая. Ее светло голубые глаза смотрели на меня внимательно и неотрывно, как бы прожигая насквозь. Почему-то хотелось отвернуться, но я с вызовом взглянула прямо в лицо незнакомки. Галина довольно улыбнулась. Женщины еще немного поговорили, а затем удалились.