Коридор без света
Шрифт:
– Но наши так называемые друзья могут просто забрать у нас специалистов, и те станут делать боевой эфербон для них.
– Кто же оставит поляков живыми, как только испытания препарата будут завершены, а вся документация по изготовлению смертельного наркотика надежно спрятана? И не в памяти компьютеров.
– Вот почему ты приказал изъять из селения любые электронные устройства?
– Да! Телефоны, спутниковая станция и компьютер только у нас с тобой. У других нет даже дешевых мобильников.
– Я еще
– Мне, Галал, уже шестой десяток пошел. Я многое видел, воевал с русскими, с американцами, организовал с твоей помощью бизнес с нуля. С годами пришел опыт. Но к делу. Значит, и Сангал, и наша группа курьеров готовы для переброски наркотика?
– Да, Асад!
– Я попрошу тебя лично проконтролировать нашу акцию.
– Хорошо. Я выеду в Дурм вместе с Файсасом.
– А он, я имею в виду Файсаса, неплохо устроился. Гайда, вдова погибшего Хурама, весьма привлекательная женщина. И дом покойный Хурам поднял крепкий, да и денег вдове оставил немало. Вот только одного не пойму, что, красавица Гайда не нашла себе лучшего, чем Файсас, мужчину?
– А разве у нас женщина может выбирать?
– Выбирать нет, отказать может. Если вдова. Но она не отказала.
– Но и ты, как хозяин кишлака, не взял ее к себе и не отдал другому, более достойному воину.
– Не до нее! Впрочем, изменить все недолго. Хочешь взять себе Гайду?
– Нет! Мне своих женщин хватает.
– Ну тогда пусть живет с Файсасом. Мне она тоже не нужна, и вообще заниматься этими делами не время. Пройду в лабораторию, посмотрю, как работают поляки, поговорю с ними.
– Они наверняка заведут разговор о повышении вознаграждения, так как лучше всех понимают, ЧТО они создали и сколько это может стоить на рынке.
– Ну и что? Неверным можно обещать что угодно, все одно не платить.
– Но деньги на счета переводить придется.
– Переведем, благо сумели убедить их открыть счета в Пакистане. Из Польши мы их не вернули бы, а из Исламабада – без проблем.
– Надо бы им еще женщин предложить.
– Уже был разговор об этом?
– Нет, но, думаю, скоро поляки поднимут данный вопрос. И если не профессор, то ассистент точно. Он молод, ему без женщины нельзя, да и экзотики, наверное, попробовать хочется.
– И кого ты предлагаешь?
– Адилю! Я купил ее в Кабуле. Отец продал девочку за бесценок. Сейчас она уже взрослая, ей семнадцать лет, мне она надоела, в хозяйстве от нее толку нет. Для поляка же будет в самый раз.
– Да, его больше смутила бы двенадцатилетняя наложница. Хорошо, я не против. Предложи специалистам развлечение, это только повысит их трудоспособность. Но и профессора имей в виду. Не факт, что в свои шестьдесят ему уже не надо женской ласки.
– Да, Асад.
– Ты готовься к поездке.
– Хорошо!
Хатини прошел в здание
– Ассолом аллейкум, господин! – низко поклонился он и двумя руками пожал ладонь наркоторговца.
– Ва аллейкум! – ответил Хатини. – Как тут дела?
– Все нормально, специалисты работают, посторонних людей нет. Проблема только возникла, господин.
– Что за проблема?
– Отказал один из кондиционеров, в лаборатории душно, поляки жаловались.
– Передай Джавару, чтобы прислал новый кондиционер. И свяжись с ним немедленно, пока он не уехал.
– Понял.
Хатини открыл дверь в помещение, посреди которого стоял стол, заваленный всевозможными контейнерами, колбами, пузырьками, горелками. В лаборатории действительно было душно, температура поднялась чуть ли не до тридцати градусов.
Профессор Карл Глиняк сидел в углу – курил, его ассистент, Мацей Росицкий, взвешивал на аптекарских весах серый порошок.
– Добрый день, господин Хатини, – поприветствовал вошедших профессор. – Только доброго в нем не так уж и много.
– Вижу ваши проблемы, в помещении жарко. К сожалению, вышел из строя кондиционер, но не беспокойтесь, я уже отдал команду поставить вам новый.
– Благодарю.
– Как продвигается работа? Когда будет закончена партия эфербона?
Ассистент перешел к стеллажу, вытащил из ящика пакетик, поднял его:
– Она уже готова, здесь ровно сорок таблеток усиленного препарата.
– Надеюсь, на этот раз вы ничего не перепутали? – улыбнулся Хатини.
Профессор, которому было уже за шестьдесят, вздохнул:
– Еще раз приношу свои извинения, не представляю, как такое могло случиться, я же сам все расфасовывал, положил отдельно, и на тебе, попутал.
– Ну ничего, бывает. Главное, больше не ошибаться.
– Нет, подобного не повторится.
– Хорошо. Значит, партия боевого препарата готова.
Специалисты переглянулись, и профессор удивленно проговорил:
– Как вы сказали, боевого?
– Я так назвал усиленный эфербон.
– А ведь вы правы, это действительно боевой препарат. Его уже испытывали на людях?
– Начали испытания.
– Но результаты есть?
– Кое-что есть, и я могу вас поздравить, вы сделали то, что еще не удавалось никому. Но говорить о том, каковы будут окончательные результаты, рано, сейчас можно лишь констатировать, ваш труд не пропал даром.
– Это радует.
– Извините, господин Хатини, а надбавка к вознаграждению в данном случае не предусмотрена? – спросил ассистент, поводя хитрыми, жадными глазами.
– Надбавка – нет! Контракт есть контракт, его условия прописаны четко, оговорена сумма, которая и будет выплачена. Но поощрение вы заслужили.