Корейский вариант
Шрифт:
– А вы говорите, что только учитесь. Очень хорошо получилось, - слегка улыбнулась продавщица.
– Это настройка, её настраивал настоящий мастер… Мне нравится, цена тоже устраивает. Беру, - сообщил я, закончив осматривать гитару, и добавил.
– Если можно чехол для неё, и запасные струны.
– К сожалению, в наличии чехлов нет, а струны есть, сейчас принесу комплект.
Когда та вернулась из подсобки, я расплатился, получив чек на покупку, после чего гитару за спину, благо у неё ремень подгонялся пряжкой, и подхватив вещи, не забыв поблагодарить продавщицу за отличный инструмент, покинул зал магазина. На вокзал я успел, поезд ещё только подходил к перрону. Правда, я ошибся, и с волями побежал к нему, думая, что опоздал, чем изрядно развеселил
– Откуда у меня документы, мне четырнадцать?
– отмахнулся я, подавая билет проводнице, у меня верхняя полка купейного вагона была.
– Хм, а комсомольский билет? Или тебя не приняли в комсомол?
– всё допытывался молодой парень, предъявивший удостоверение лейтенанта МГБ. Причём спрашивал без особого энтузиазма, видел, что я говорю на русском не хуже него и понимаю обертоны, интонации и намёки, что иностранец понять не смог бы. Такое мог только коренной житель.
– В комсомол приняли, - легко согласился я.
– Только билет не выдали. А нету. Обещали через неделю, когда книжки подвезут, фото я уже сдал старосте класса, но я только через месяц вернусь из Казани. К родственникам еду.
– Ясно, - тот совсем потерял ко мне интерес и направился дальше, ну а я, забрав чемодан и саквояж с перрона, стал протискиваться по коридору к своему купе. Стакан у проводницы я попросил, потом с ложечкой принесёт в подстаканнике.
В купе было занято два места, одно нижнее свободно, как раз подомной. Тут была пара, семейная как я понял, лет тридцати. Мужчина, а он выходил покурить на перрон, зайдя за мной следом, помог поднять чемодан наверх. Саквояж я в ногах на полку положил, всё равно доставать, там свёрток со скоропортящимися продуктами. Гитару тоже, только аккуратно, чтобы не повредить.
– Будем знакомы, - сказал я, а поздоровался до этого.
– Фёдор. Еду к родственникам в Казань.
– Пётр Ильич, это моя супруга Елена Павловна. Мы чуть раньше выйдем, - представившись, сказал мужчина, и переведя взгляд на гитару, садясь рядом с супругой, поинтересовался.
– Играешь?
– Отец подарил, чтобы научился. Поэтому терзать ваш слух не буду, пожалею.
Мы рассмеялось, и тут мне пришлось посторонится, в купе стал протискиваться дородный усатый мужчина с огромным рюкзаком на спине, что застрял в проёме, а также с двумя чемоданами в руках. От него довольно резко несло копчёной рыбой, по запаху довольно свежей. Или он её только что купил, запах умопомрачительный, вон как соседи, да и я не исключение, слюной стали захлёбываться, или тот копчением занимался на профессиональной основе, чтобы так пропахнуть. Пал Ильич встал и помог тому. Рюкзак наверх, чемодан один под нижнюю полку, а второй на боковую багажную полку надо мной. А последний пассажир нашего купе оказался строителем, участвовал в строительстве местной «ТЭЦ». Сейчас ехал в отпуск к семье с подарками. К счастью недалеко, ночью выходит, мы спать будем. Правда, мужик оказался запойным, сразу бутылочку достал как состав тронулся, но Пал Ильич довольно жёстко попросил убрать, вечером перед сном принять, это одно, а напивается, судя по звяканью у усатого не одна бутылка была, совсем другая. Недовольно поворчав, тот всё же убрал, а потом вообще ушёл в соседнее купе где к алкоголю не такие требования были.
Когда состав покинул город, все как будто сговорились, стали доставать снедь. Я тоже не стал отрываться от коллектива и достал что есть. В принципе у всех одно и тоже, разве что у моих попутчиков, а они из Владивостока, была ещё варёная курица. Совместный завтрак, а время было десять утра, как-то нас сблизил, мы уже не были такими чужими, ну и дальше общаясь так и ехали. Насчёт гитары меня не трогали, видимо поверили, что я играть
– Ночью в купе, голос с соседней полки:
– Мамаша, ну сколько же можно: «Миша, пись-пись, Миша, пись-пись!»
– А что я могу сделать, ребенок ну никак пописать не может сходить!
– Зато я двадцать раз уже бегал!
Смеялись все, этого анекдота тут ещё не знали. Почти сразу выяснилось, что я знаток множества свежих анекдотов, два часа непрерывного смеха, отчего к нам перебралось уйма пассажиров из соседних купе привлечённых шумом, пока вытиравшая слёзы Елена Павловна не попросила прерваться, а то у неё уже скулы сводит и сил не хватает. Тогда я лёг на свою полку, взял гитару и сделал перебор, стал наигрывать вхождение песни «Разговор в поезде», да и саму исполнил. А когда я закончил, Пал Ильич с укоризной произнёс:
– А говорил не умеешь.
– Так пару аккордов всего.
– Интересная песня, необычная. Кто написал, я её не слышала?
– спросила женщина, что слушала меня, встав у открытых дверей. Она там не одна стояла.
– Не знаю, я просто слышал, и повторил.
– А ещё что знаешь?
– спросила она же.
Подивившись такому интересу, было заметно что она его проявляет чуть ли не больше остальных, которые тоже попросили спеть что-нибудь интересное, я согласился.
– Есть ещё одна, весёлая. Называется «Разговор в цирке».
Изменяя голос под мужчину и женщину, я так пародировал и весело играл, что хохотали и в купе, в нём человек восемь сидело, и остальные в коридоре. Последние даже зааплодировали, настолько им понравилась песенка. Ну а я продолжил репертуар, попытался сыграть «Чёрного кота», на мой взгляд получилось откровенно плохо, но людям понравилось, и играл, играл те песни, которые мог исполнить, не опозорившись как с «Чёрным котом», и что самому нравилось. Особенно «Лебединая верность» произвела впечатление. Я столько тоски и боли в голос напустил, что понял, переборщил, не только женщины и девчата из слушательниц сидели со слезами на глазах, но и мужчины. Дальше меня пригласили в соседнее купе, выступить там, и я ушёл, меня обещали колбасками накормить, купе чисто женское, и я не удержался. В купе набилось всё также полно народу, усевшись у окна, мне дали побольше места, громко сказал:
– Анекдот! Значит, министерств путей сообщения решило в купейных вагонах сделать разделения по половому признаку, мужчинам отдельное купе, женщинам своё отдельное. Один мужичина решил купить билет в женское купе, доволен, заходит, а там три мужика сидят, ухмыляются. Один говорит:
– Что, тоже в женское купе билет купил?
Женщины смеялись больше и дольше, игриво стреляя глазками на мужчин. Ну а я стал петь песни про любовь, как и просили. Репертуар я помнил приличный, думаю на весь срок хватит, а то вон вроде как пассажиры из соседних купе потянулись. Эй, а где мои колбаски?..
Ступив на восьмой день на перрон в Москве, я счастливо осмотрелся, и вздохнув воздух столицы, энергичным шагом направился в сторону выхода с вокзала. На маршруте «Казань-Москва» я не совершал такую ошибку, как играть на гитаре. Шесть дней играл, пальцы саднят, почти без кожи остались, стёр, это в последние дни и остановило энтузиастов. Однако, что меня порадовало, такая обширная практика, помогла мне привыкнуть к гитаре, научится владеть голосом и выступать перед публикой, что тоже было непросто. И да, все эти дни я присматривался к пассажирам нашего вагона, был разный люд, военные, гражданские, особых подозрений ничто, и никто не вызывал, так что думаю если гостя с самолёта и ищут, то не меня.