Корабль мечты

ди Фульвио Лука

– Есть какая-то… причина, по которой ты выбрал сутану священника, мальчик мой?

Меркурио вздохнул. Ланцафам был не тем человеком, которому можно было довериться. Он задумчиво покрутил кружку с вином в руках.

– Моя мать… пила. Когда она залетела, то и не помнила уже, кем был мой отец. Она отдала меня монахам… Так я и стал церковником. У меня не было другого выбора, вот и все.

Внимательно посмотрев на него, капитан кивнул и ушел.

Меркурио остался один. Выпитое вино ударило ему в голову, в желудке засосало.

Парень поспешно доел хлеб, закусывая сосиской. На мгновение он закрыл глаза. В темноте перед ним точно возникли образы раненых солдат, в памяти всплыл запах крови и вид разрезанной плоти. Скорее удивленные, чем испуганные взгляды солдат. Страх смерти в их глазах.

Меркурио не хотелось сидеть на поле одному. Он решительно поднялся и направился к фургону с провиантом.

Бенедетта и Цольфо сидели на нижней ступеньке лестницы.

– Ты успокоился? – без упрека в голосе спросил Меркурио.

Мальчик посмотрел на него. Глаза покраснели, сейчас Цольфо и правда производил впечатление маленького мальчишки.

– Я не хочу спать под одной крышей с этими жидами, – сказал он. – Ненавижу жидов.

Меркурио пошел вверх по лестнице.

– Принесу тебе одеяло.

Вскоре он вернулся с попоной в руках.

– Капитан сказал тебе не шататься по лагерю, особенно ночью.

– Да, сейчас иду в фургон, – кивнула Бенедетта.

– Это тебя согреет. – Подождав, пока Цольфо набросит на плечи одеяло, Меркурио протянул ему кружку с вином. – Спокойной ночи.

Всхлипнув, Цольфо закутался плотнее и взял кружку. Он готов был опять разрыдаться, но подавил слезы и залпом выпил вино.

Слыша, как мальчик закашлялся, Меркурио вошел в фургон. Воздух внутри был теплым, тут приятно пахло едой. Исаак и его дочь сидели на лежанке, приобнявшись.

– Завтра выступаем, – сообщил им Меркурио, не сводя глаз с девушки.

Девчонки никогда его не интересовали, да и взрослые всегда говорили, что от них одни неприятности. Но было в этой девушке что-то чарующее.

– Хорошо, – кивнул Исаак.

– Капитан сказал, что мы прибудем в Венецию через два дня, – добавил парень, чтобы прервать неловкое молчание. А может быть, ему просто хотелось улыбнуться девушке.

Меркурио знал, что еще никогда в жизни не видел ее, и все же ему казалось, что они знакомы уже много лет.

– Хорошо, – повторил Исаак.

Вытянувшись на соломенной подстилке, Меркурио укрылся одеялом. «От женщин одни неприятности», – подумал он, стараясь не смотреть на дочь доктора.

– Отнеси своему маленькому приятелю печурку, – сказал ему Исаак.

Дверь в фургон открылась. Меркурио приподнялся на локте.

– Отнеси Цольфо печурку, – предложил он Бенедетте.

Девушка передала печурку Цольфо, свернувшемуся на ступенях, точно пес.

– Ничего мне от этих жидов не надо, – проворчал мальчишка.

– Это Меркурио предлагает, глупый, – фыркнула Бенедетта и закрыла дверь.

Оглянувшись, она задумалась

о том, где ей ложиться спать. В прошлые ночи она спала рядом с Цольфо, а Меркурио держался в стороне. Но теперь Цольфо спал снаружи, и девушка не знала, где ей пристроиться.

И тут она заметила, что дочь доктора украдкой косится на Меркурио. Бенедетта села рядом с ним, чтобы показать этой нахалке, что они вместе. Но этот простой, казалось бы, жест растревожил ее, вызвав чувства, о которых даже думать не хотелось. Бенедетта боялась, что Меркурио прогонит ее. Девушка поспешно отодвинулась и завернулась в одеяло.

– Всем спокойной ночи, – сказала она.

– Спокойной ночи, – ответил ей нестройный хор голосов.

Исаак задул лампаду, и в фургончике стало темно.

Меркурио хотелось сказать ему, что лучше оставить свет, но он не хотел показаться ребенком.

Он знал наверняка, какие мысли вызовут в нем жуткие образы раненых солдат, на которых он насмотрелся сегодня. Поэтому парень широко распахнул глаза и уставился в небольшое окошко, надеясь, что слабый свет луны разгонит ночные ужасы. И все же ему не удалось отделаться от мыслей, круживших в его голове.

И пока Меркурио пытался успокоиться, перед его глазами вновь возник образ, преследовавший его несколько дней.

Он увидел, как порвалось горло купца, услышал хлюпающий звук, с которым клинок вошел в плоть, хруст трахеи. Парень резко выпрямился, сжимая кулаки. Он не знал, сколько времени прошло. Рядом мирно посапывала Бенедетта. Она спала. Доктор и его дочь тоже дышали ровно.

– Не можешь уснуть? – тихо спросил Исаак.

– А вы? – парировал Меркурио.

– И я.

Воцарилась тишина, но затем Меркурио услышал какой-то шорох, и вдруг Исаак очутился рядом с ним.

– Твой дружок, что спит на ступенях, знает мою тайну? – шепнул он.

Меркурио помедлил.

– Не волнуйтесь, – ответил он наконец.

– Это ни да, ни нет.

– Мы воры и мошенники, – объявил Меркурио. – Точно так же, как и вы. Никому из нас не выгодно, чтобы нас разоблачили.

– Но мы ко всему еще и евреи.

Меркурио понимал, что он имеет в виду. И был с ним согласен.

– Он ничего не знает о вашем сокровище. – Юноша испытывал сильную симпатию к этому человеку. – Не волнуйтесь… доктор.

– Спасибо, – шепнул Исаак, возвращаясь на свое место. – Венеция… – мечтательно прошептал он.

– Да… Венеция, – повторил Меркурио.

Но для него это было лишь слово, не более того.

Глава 11

Шимон Барух открыл глаза, не понимая, где находится.

А потом вспомнил.

Вот уже неделю все повторялось вновь и вновь.

С того самого дня, когда он пришел сюда.

С того самого дня, когда Хашем, как говорили врачи и его жена, Хашем Всемогущий и Всеблагий, да восславится Он навеки, решил спасти его жизнь.