Корабль «дураков»
Шрифт:
— Если вам так удобно думать, не возражаю, — согласился Настройщик.
— А что тут думать! Вы наблюдаете за людьми, изучаете их. Я это заметила, не отказывайтесь. Для чего? — воскликнула она, глядя ему в глаза. — Пытаетесь их познать?
— Чтобы познать других, надо сначала познать себя. Вот вы можете с уверенностью сказать, что знаете себя?
Женщина промолчала, опустив голову, а он, глядя на нее, произнес с укором: — Вот видите. Мы порой сами не знаем, как будем вести себя в той или иной ситуации. Можем говорить все что угодно, но реалии, увы, другие.
— Да,
— Почему странный корабль?
— Хотя бы потому, что у него одна пассажирская палуба, а вторая закрыта, да и первая затянута сеткой. Я не видела ни одного члена команды, но при этом вам удается договориться об обеде, да и эти напитки, — она указала на стол, — откуда появились. Пассажиров мало. Много таинственного, непонятного.
— Если это не понятно вам, это не значит, что здесь глубокая тайна. Значит, вы не входите в круг лиц, кому все ясно. Что касается корабля, то зачем большой, если пассажиров не много, а команда, возможно, не хочет мешать. А пассажиры — такие, какие есть, они вас, чем не устраивают?
— А есть другие, кроме тех, что я видела?
Настройщик пожал плечами и развел руками, давая понять, что не знает, а может быть не хочет говорить.
— Понятно, вопрос на сообразительность, — не получив ответа, ответила она сама. — Но согласитесь, они такие разные, что представить себе, что они все могут встретиться в другом месте очень сложно. Они из разных слоев общества.
— Не знаю, возможно, вы и правы, но что гадать, они же здесь. А вы хотели бы, чтобы они были все одинаковые и в другом месте?
— Вы поняли, что я имела в виду.
— А вы случаем не детектив? — спросил Настройщик улыбаясь.
— Иногда близка к этому. Я — журналистка и сюда попала потому, как хотела узнать, посмотреть, что это за странный корабль и куда он направляется, так тихо и без фанфар.
— И что увидели?
— Честно, не поняла.
— А что хотели?
— Необычное, и в какой-то мере мне это удалось. Более необычного судна и такого сбора пассажиров я не видела. Догадываюсь, что это за пассажиры.
— Не говорите мне о своих догадках, — попросил Настройщик, — вдруг я с ними не соглашусь, а хотелось бы остаться при своем мнении, не вступая в дебаты.
— Хорошо, пока оставлю при себе. Я надеюсь, вы еще раньше поняли, что мой образ проститутки, не отражает мою реальность, и он не ввел вас в заблуждение.
— Ну, если судить по профессии, то иногда журналисты и являются теми, кого вы пытались изображать, но я догадался.
— Каким образом?
— Вы переигрывали, так не появляются в обществе, здесь не бордель.
— Но зато иногда это срабатывает. Люди не церемонятся в отношении проституток и становятся более откровенными. Снимая, даже мысленно с меня одежду, они не замечают, что мысленно раздеваются сами, что оголяют не только тело и становятся беззащитными.
— И вы говорили мне об изучении? Выши методы более грубы.
— Да бросьте вы! Не надо пытаться изображать себя таким сентиментальным. Важен результат.
— Я
Все это Настройщик говорил спокойным, ровным голосом, интонация была абсолютно одинаковой, даже несколько убаюкивающей.
Женщина засмеялась: — А вы в чем-то правы. В вас подкупает, ненавязчивость, мягкость общения, даже я, чуть приоткрылась.
— Чуть?
— Чуть.
— А чтобы вы сами хотите в этой жизни?
— Что хочу? Вопрос кажется простым, но ответить на него сложно. Не думаю, что буду оригинальной. Мне хочется впечатлений, конечно положительных, новых знакомств, больше путешествовать, меняя места. Но когда то и этим пресыщаешься и подругой становиться хандра…И, однажды, поняв, что уже взяла свое исчезнуть, совсем, чтобы старость не обезобразила.
Настройщик улыбнулся тихой, какой-то умиротворенной улыбкой и произнес: — Знакомо. Я тоже раньше был другим. По молодости мы гоняемся за ветром, да и вообще человек склонен бежать за тем, что от него ускользает. Но проходит время, и начинаешь смотреть на мир иначе, набираясь опыта в погоне за призраком своей идеи. Приходишь к выводу, что, не проще ли махнуть рукой на то, что не достижимо! Мы с вами смотрим на мир по-разному.
— Досадная правда — досадного мира. Мне приходилось много общаться. Знаете, один сатирик сказал «Что хочется сделать, забравшись вверх? Плюнуть вниз». Так вот, я порой ловила себя на мысли, что те, кто забрался наверх, плюют на тех, кто внизу. Хорошо, что у корабля нет парусов, а то кому-нибудь могла прийти мысль забраться на мачту и возможно не плюнуть, а прыгнуть вниз, решив свои проблемы, которые есть у каждого.
— Так может и палуба затянута, чтобы избежать чего-то похожего.
Она оставила его реплику без ответа, а он продолжил, — Хорошо, ну раз уж вы такая наблюдательная, — перевел разговор Настройщик, — то, что вы скажете о пассажирах?
Она немного подумала, словно собираясь с мыслями, и решилась.
— Монах — это побег от себя, впрочем, как и все здесь. Он в прошлом профессиональный игрок в карты. Видимо нервы стали сдавать, и испытал стресс, что вынужден обратиться к душе, а может быть хочет замолить грехи. Не думаю, что он сильно верующий. Мир игроков — жесток.
— Да, там никому верить нельзя, — поддержал Настройщик. — В любой азартной игре, нервы натянуты. Даже самые опытные истощают свою нервную систему, а где тонко, там и рвется. Оставаясь один на один с собой, они сдуваются как шарик, и порой даже зеркало не видит их истинного состояния, лица. Они не смотрятся в него.
— Думаю, вы правы. Легионер — так он оказался более порядочным, чем нужно в его профессии, вот и сбежал, очевидно, от тех кошмаров, что видел или творил. Не удивлюсь, если его мучают ночью кошмары прошлого. Врач, наверное, сбежала от родных, да врач ли она? Ее проблема, что она потеряла семью. Художница, Застенчивая, Домохозяйка — эти просто, как безмозглые курицы, бегут не видя куда, прикрываясь надуманными комплексами. Миллионы других живут и нормально себя чувствуют в подобных условиях.