Кор-а-кор
Шрифт:
– Все. Успокойся.
С парня как будто разом, кто-то выпустил весь воздух, плечи поникли, фигура сгорбилась, недолго думая, Зосим делает пару шагов к костру и садится на землю возле него.
– Мастер, а я думал, что конец мой пришел, когда эти четверо из кустов выскочили. Только и успел ваш меч из ножен выхватить.
Усмехаясь, отвечаю:
– Ты, Зосим, не прав. Конец твой всегда с тобой и прийти к тебе он по определению не может. А я, к твоему сведению, рядышком все это время был. Не веришь, тогда быстро на ноги и дуй
– я показал направления.
– Там возьмешь зайца, будем мясо готовить.
Парень тяжело поднялся на ноги, пробурчал:
– Да мне теперь не то что кусок в горло не полезет, я еще и воды, наверно, не скоро выпью.
– но несмотря на свои слова, все-таки пошел за тушкой зайца.
Как только парень отошел от меня на десяток шагов, я повернулся к застывшему соленым столбом разбойнику. Молодое, волевое лицо, грива нечесаных черных волос, спускающихся на плечи. Хорошо развитая мускулатура, причем мышцы воина, а не крестьянина. Типичный боец регулярной армии на постоянной службе, когда есть опытный сержант, который периодически, с интервалом в один день, гоняет, чтобы у солдат не возникло лишнего жирка. Одет в короткую кольчугу, чуть ниже пояса наручи и наколенники, под кольчугой холщевая рубашка, на ногах прочного вида кожаные штаны, заправленные в высокие мягкие сапоги, на голове точно такой же саллад как и у моего непутевого Зосима. Да и бастард в руках выглядел очень даже ничего, как для меча простого разбойника. Так что я сделал правильный выбор. Из всех разбойников именно этот выглядел больше всего похожим на человека. Значит пусть пока поживет, нужно же кого-то расспросить.
– Ну, и как тебя угораздило так низко опуститься?
– задал я вопрос разбойнику.
Тот через пару минут поняв, что обращаются к нему и в данный момент времени и никто не собирается его убивать, обвел взглядом своих мертвых подельников, потом посмотрел на Зосима, который успел уже вернуться, кинуть мертвого зайца возле костра и теперь подойдя к своим вещам порылся там и взял свой молот и уверенно, медленными шагами подходил к разбойнику, стараясь зайти со спины. Потом уставился на меня, опустил слегка свой полуторник к земле, дрожащей рукой вытер пот со лба и сглотнув слюну, сказал:
– Кто ты?
Я сделал отрицательный жест головой, потом шагнул на расстояние выпада мечом и тихо сказал:
– Неправильный подход, мужик. Меня совершенно не интересует твоя любознательность. Мне нужны ответы на мои простые вопросы желательно с разъяснениями там где мне будет что-либо непонятно, так что я повторюсь. Как ты дошел до такой жизни?
– Э-э-э.
– Понятно. Как я понимаю тебе совершенно нечего сказать в своё оправдание? Если так, то давай я тебе помогу присоединиться к своим товарищам по оружию, а то как-то неудобно перед ними получается. Они там, а ты здесь, а вы, наверно, были не разлей вода по жизни. А тут такой казус. Ты стоишь живой и еще в добавок, что очень для твоих друзей обидно, целый
И вот тут до мужика дошло, что сейчас его будут убивать, он судорожно сглотнул, опустил свой полуторник, выставил вперед левую руку в останавливающем жесте, в его глазах читался неподдельный испуг, в уголках глаз застыли слезы, мужик зачастил:
– Нет, пожалуйста, не надо. Господин, я не хочу умирать. Сжальтесь, зачем вам моя смерть? Не отягощайте свою душу перед светлыми богами. Я слишком мало пожил на этой земле, у меня еще столько всего впереди. Я обещаю, что отброшу от себя воинское искусство, ни когда больше в жизни не выйду на дорогу. Не убивайте, ну зачем вам грех на душу? Лишний грех никому не надо, а зачем он вам, господин. Ну не надо...
Я кивнул Зосиму, который полностью зашел за спину разбойнику, и парень, не долго думая, сделал шаг и тюкнул молотом, другого слова более точно описывающего этот удар просто нет, мужика по шлему. Точно, причем шлем был хорошей работы. Почему я так решил, да очень просто. От такого тюканья, которым только что занимался мой ученик, человек без шлема или в дрянном шлеме, просто умер от того, что его голова потеряла целостность. А так мужик упал на землю и потерял сознание, причем на его великолепном шлеме не осталось ни царапины ни тем более вмятины. От молодецкого удара Зоси.
– Ты зачем ударил этого по голове?
– я носком сапога дотронулся до лежащего разбойника.
– А пусть не лезут.
– парень был настроен очень решительно. И увидев, что его удар не достиг цели, присел на корточки с целью добить. Я перехватил руку Зосима, тихо произнес:
– Учись. Урок первый. Никогда не убивай просто так. И не делай то, о чем будешь сильно жалеть. А что-то мне настойчиво подсказывает, что жалеть ты будешь о своем поступке очень сильно спустя каких-то часа два, после того как ты добьешь этого мужика и тебя немного отпустит, ты подумаешь, а зачем я убил того козла, можно же было просто сломать ему все конечности, а там как светлые боги захотят так и будет. Так что думай, Зося, стоит он этого или нет?
Парень встал с колен, со большим сомнением посмотрел на лежащего разбойника, потом на меня, сказал:
– Мастер, он же гад такой, ни один десяток людей на тот свет отправил. Он же душегубец проклятый. Таких надо мучительной смертью. А я же хотел по быстрому как вы тех.
– парень рукой показал на трупы.
– А вы мне о совести говорите.
Я молча покачал головой, подошел к лошадям, которые уже хоть немного но успокоились, все-таки признав во мне человека, а не зверя. Погладив своего жеребца по шее, я подхватив ножны с земли, вложил в них полуторник. Повесил перевязь на луку седла, повернулся к стоящему над разбойником Зосиму. Произнес. Стараясь не смотреть на парня: