Копейщик
Шрифт:
— Один удар? — уточнил Верес. До него начала доходить суть изобретения, и сметливый княжеский разум сразу озаботился пределами его прикладного использования.
— Пять! — радостно сообщил наукарь, и победно посмотрел на Клима.
— Да хоть двадцать, — возмутился Клим, — Я не буду подсовывать ученикам этот костыль! Они должны сами обретать мастерство, а не получить пять готовых ударов даже от самого великого мастера за просто так!
— Ну, вообще-то Клим прав, — сказал Верес раздумчиво, — Искусство боя всеохватно, его нельзя вместить в одно только умение правильно нанести удар.
Верес
— Однако, — продолжал он, — Ваше изобретение может оказаться весьма полезным.
кивнул головой послу, приглашая его присоединиться к беседе.
— Согласитесь, посол, что такие мечи очень пригодятся Азум-хану!
— С чего бы это, — презрительно ответил посол мангустов, — Вы сами только что очень точно объяснили, почему воину такой меч не нужен.
— А я и не говорю про воинов.
Не откладывая, князь затеял проверку возможностей меча. Посол, несмотря на спешку, возражать не стал. Видимо ему и самому было любопытно узнать, чем эта проверка закончится. Сперва, Верес заставил наукаря сделать несколько движений с мечом, чтобы убедиться в его полном неумении обращаться с ним. Затем ученый разбудил устройство и снял с него замыкающее заклятие. Верес, немного подумав, выбрал пять движений, два нападающих и три защитных. По знаку ученого он воспроизвел все пять по очереди. Когда движения были записаны устройством, меч в руки снова взял наукарь. Он встал в довольно неуклюжую стойку, непонятно чего ожидая.
— Ну, чего же вы ждете? — посол невольно выдал нетерпение.
— Ах, да. Извините, — смутился наукарь, — Устройство срабатывает не по желанию, а в ответ на внешнее воздействие.
— Понятно, — вздохнул Верес, — Клим, обеспечьте «внешнее воздействие». Только не калечить! Сей ученый муж нам еще пригодиться.
Одноглазый воин пожал плечами. Он поднял свой игровой меч для занятий с учениками, сделал легкий подшаг и, не особо вкладываясь, нанес удар. Наукарь отбил удар мастера, с точностью воспроизведя движение Вереса, вложенное в устройство. А затем нанес и ответный удар, да такой, что Климу удалось отбить его в последнее мгновение.
— Достаточно. Очень хорошо, — остановил князь. Он остался доволен коротким представлением. На твердокожем лице посла сохранялась каменная маска, но алчный блеск глаз его выдавал. Опыт с мечом явно произвел на него впечатление.
— Так что скажете, посол, — обратился к нему Верес, — Воину такой меч может и ни к чему, а новобранцу, впервые взявшему в руки оружие, он будет немалым подспорьем.
— Ну, хорошо. Сколько у вас таких мечей? — посол перешел к делу.
— Пока только пять десятков, — ответил ученый, — Дайте мне несколько минут, и я перезапишу приказы на остальные мечи.
— Отлично, — похвалил его Верес, — Посол с удовольствием возьмет каждый из них, как за семь обычных.
— Это грабеж, — тут же возмутился мангуст, — Каждый как за три обычных, и даже это будет проявлением слабости с моей стороны.
— Как за пять. И не забывайте, что мечи будут воспроизводить удары от самого волчьего князя! — Верес усмехнулся.
— По рукам, — буркнул посол, старательно изображая человека, которого
— Вопрос по недостаче решен? — спросил князь, протягивая руку послу.
— Решен, — сказал посол и пожал руку князя.
Глава 12
Глава 12. Боевое заклятие.
Всю первую неделю, если не принимать во внимание многократную отработку построений, они рыли рвы и наваливали укрепления. В общей черте оборонительного сооружения, каждая десятка возводила под себя свой собственный отрезок. При этом замыкающему отделению приходилось делать дополнительную работу, загибая укрепление с левого края, чтобы хоть как-то прикрыть открытый левый бок. Если бы успешность действий бойца зависела только от этого, то лучшими в сотне, несомненно, были бы Бобры.
Аким недоумевал. Он считал, что придавать так много внимания защитным укреплениям имеет смысл только при появлении стрелкового оружия. Впрочем, он плохо представлял себе боевые возможности нифрила, а на курсы по тактике боя, будучи десятником, ходил Васька. Кстати сказать, бойцы замыкающей десятки приняли его своим вожаком как само собой разумеющееся, и слушались Васю безо всякого внутреннего сопротивления.
К этому времени им всем раздали «нательные копейки». Васька сделал девитиячейные оплетки из прочной нити, чтобы бойцы могли носить монеты на шее. Правда, к Васиному сожалению, записать на них дорожные приказы, помогающие сохранять силу в работе, Грач запретил. Он сказал, что нательная копейка содержит четыре нестираемых образа, два «глаза» и два «дома» к ним соответственно. Один глаз всегда нацелен только на Грача, другой только на Вепря. Он так же объяснил, что хотя копейка и является самой малой монетой, но зато вражеские моги не смогут ее «взломать», то есть наложить приказ на эти копейки ни у кого кроме самого Грача и ротного Атмана не получится.
Васька получил от Грача на руку новый нифрильный образ. Он ожидаемо оказался такого же красного цвета, что и голова вепря на запястье. Так называемый «наперсток десятника» по вдоль наружной стороны указательного пальца левой руки в виде взятого в круг числа десять с крылышками по бокам. Причем левое крыло доходило до ногтя, а правое — до костяшки.
Аким в тот раз составлял Ваське общество, пока тот ожидал своей очереди, и присутствовал при наложении образа. Разумеется, он полюбопытствовал, зачем там крылышки, ведь мол, десятники в ранг святых не зачисляются. Грач усмехнулся, и сказал, что крылья по табелю не обязательны, и он добавляет их лично от себя, как свой отличительный знак мастера.
Они только что закончили разбирать завал из камней, веток и земли, который до этого сами же и сооружали из подвернувшегося под руку материала. Куч, наконец, объявил отдых, и ребята расселись прямо на земле. Акима стянул сапог и стал вытряхивать из него набившуюся внутрь грязь.
— Вась, — сказал он, — Расскажи, что Вепрь говорил на последнем занятии?
— Вот тебе, Акима, все знать надо, — Васька уселся на травку, вытягивая уставшие ноги.
— А то ж. На том и стоим, — не стал спорить Аким.