Копье
Шрифт:
– Это по-прежнему является частью моей жизни, – как можно спокойней ответил он.
– А будет ли для вас что-то значить смерть ее брата?
На какой-то миг в глазах детектива отразилось замешательство.
– Что вы хотите сказать?
– Ее брат, Барух, и был тем самым агентом, который был направлен для контакта с Гантом.
И Стедмен вспомнил его. Барух, совсем молодой человек, охваченный беспокойством за судьбу своей страны и готовый всеми силами служить ей. Этого уже слишком много после смерти Лиллы. Они использовали его также, как еще раньше использовали его сестру.
– Я никогда не думал, что он тоже сотрудничал с Институтом.
– Нашей стране нужна именно такая самоотверженная молодежь, мистер Стедмен, для дальнейшего выживания. Барух Канаан был призван в военно-воздушные силы и часто летал на вертолете с разведывательными целями на вражескую территорию, снабжая наши штурмовые отряды всем необходимым и прикрывая их отход с арабских укреплений. Я знаю, что вы сами когда-то были сторонником таких операций, но тогда вы работали вместе с нами.
Стедмен коротко кивнул и мысленно вернулся в тот кошмар штурмовых рейдов в ночной Бейрут, поспешное отступление через неприятельские позиции, бесшумные парабеллумы, раскаленные от постоянной стрельбы и обжигающие руки, тяжелые вертолеты, извергающие смертельный огонь с ночного неба. Казалось, что с тех пор прошло бесконечное число лет.
– Барух совершенно случайно попал на сопровождение таких операций, – продолжал Гольдблат, позволив себе даже коротко улыбнуться. – Он всего лишь дважды был направлен в Петру.
При этом замечании Стедмен удивленно поднял брови. Штурмовые отряды, засылаемые в Ливан, обслуживались, как правило, специальными секретными армейскими подразделениями, персонал которых, вплоть до сержантов, очень тщательно отбирался.
– Он должен был иметь очень хорошую подготовку, – заметил детектив.
– Очень хорошую, – подтвердил израильтянин. – Это было незадолго до того, как он стал агентом Моссад. Он знал французский и немецкий, а его познания в английском были просто бесподобны. Он обладал хладнокровным и изобретательным умом, и, кроме того, был беспощаден к нашим врагам. И еще он хорошо был знаком с рынком оружия, большую часть знаний о котором он получил от вас, как я понимаю.
– Барух был очень любознательным, он хотел знать все и обо всем.
– А вы были превосходным учителем. Барух Канаан был выбран для этой миссии потому, что обладал уже перечисленными качествами, а, кроме того, он еще не был известен нашим врагам. Между прочим, он рассчитывал встретиться с вами, чтобы заручиться вашей поддержкой. Мы были против этого. Мы ни коим образом не хотели втягивать вас в это дело, но, боюсь, теперь у нас просто нет другого выхода.
– Какое у него было прикрытие?
– Он встретился с Гантом как представитель нашего правительства с целью переговоров о закупке оружия.
– И что?
– Он встретился с ним и сообщил, что Гант проявляет к этому предложению определенный интерес. И с тех пор мы не получали от него никаких сообщений. Единственное, что нам удалось узнать, это то, что он покинул свой отель и уехал, не оставив адреса. Барух не только не оставил никакого сообщения для нас, но он даже не пытался добраться ни до одной из наших конспиративных квартир. Он
– Три недели назад?
– Да, именно так.
– И вы с тех пор ничего о нем не слышали?
– Ничего.
Теперь пришла очередь Стедмена глубоко вздохнуть.
– Но как вы себе представляете мое участие в его розыске?
– Вы можете добраться до Ганта тем же самым путем, как покупатель оружия с Ближнего Востока. И вы не должны, как мне кажется, с самого начала называть страну, в интересах которой вы совершаете эту сделку, речь должна идти просто о варианте подпольного бизнеса.
– Но ведь Барух ясно дал понять Ганту, что он работает в интересах Израиля.
– Да, теперь и мы считаем, что это была ошибка.
Стедмен криво усмехнулся.
– Ничего себе ошибка. Ведь если Гант действительно снабжает оружием арабских террористов, должен же он иметь хоть какие-то симпатии к их общему делу.
– Но нет ничего необычного и в том, что поставщики оружия снабжают им обе воюющие стороны.
– Нет, это создавало бы определенные трудности.
– Покажите мне хоть одного такого честного продавца оружия? – заметил Гольдблат, сопровождая свои слова циничной улыбкой. – Тем не менее, наша точка зрения на это была такова: если Гант показал бы хоть малейшее нежелание иметь дело с нами, то это, по крайней мере, означало бы, что наша информация была верной.
– Только лишь означало бы, не более. Доказать факты продажи оружия будет по-прежнему трудно, а, может быть, и невозможно.
– Да, я согласен с этим замечанием. Но это будет наш первый шаг. Слежка, допросы и подкуп помогут получить очередные подтверждения, за которыми последуют уже и доказательства.
– А если это не поможет? Если вы не сможете получить доказательств, которые могли бы убедить наше правительство, что тогда? Вам останется только устранить его, не так ли?
– Вероятно. – Но теперь в голосе израильтянина уже не было сомнений.
– Но вы не сможете провести в этой стране свою обычную военную операцию. – В голосе Стедмена вновь зазвучали раздражение и гнев.
– У нас не остается выбора.
– Но зато у меня выбор есть. Я не буду помогать вам.
– Мы и не просим вас хоть в малейшей степени рисковать, мистер Стедмен. Мы всего лишь хотим, чтобы вы поближе подобрались к Ганту, для того чтобы выяснить, виделся ли с ним Барух после того, как отправил свое донесение, и если нет, то попытаться проследить его передвижения с этого момента. Это все, что мы просим вас сделать: обычное поручение по расследованию простого факта. Никакой связи с Моссад.
– А почему вы не хотите обратиться в полицию?
– Это могло бы создать дополнительные трудности. Кроме того, у нас нет доверия к иностранным правительствам в их политике по отношению к Израилю. Помните, как Франция отпустила преступника по имени Абу Дауд после его ареста в Париже в 1977 году? Французы были обеспокоены тем, что его арест может повредить их сделке с Египтом по продаже 200 истребителей «Мираж». Нет, корыстные интересы управляют правосудием во всех странах. И я думаю, что ваше правительство тоже не будет беспокоиться о судьбе пропавшего израильского шпиона.