Копье Теней
Шрифт:
Ответ Криверакса потерялся где-то в дебрях эфира — крысы в клетках, составляющие дальновизг, начали взрываться одна за другой. Круш стряхнул с балахона капли крови и облегченно вздохнул, надеясь, что, когда установится новое соединение, они уже будут на ходу.
Снаружи уютных кабин варп-колеса, на Львином Утесе, кипела работа. Уже приводилась в порядок внешняя обшивка, последние припасенные трупы гротов измельчались и скармливались крысам-великанам, которые качали гигантские мехи, поддерживающие огонь в горнах. Из потайных клапанов рвался дым — варп-колесо
Круш возбужденно потер лапы, разглядывая копье.
— Скоро-скоро, да-да, ты отведешь нас на поле боя. И там мой гений станет очевиден всем.
Он обнажил зубы.
— Даже глупым-глупым демонам и нетерпеливым военачальникам.
— Скажи-ка мне, колдун, насколько позорно проиграл ты свой последний бой? — Взгляд Ахазиана Кела был обращен к Львиному Утесу. Каменная груда вздымалась над степными травами, извергая дым из многочисленных дыр и трещин. — Должно быть, очень позорно, учитывая состояние твоих доспехов и одежды. Это были скавены?
— Нет.
Ахазиан кивнул.
Хорошо. Мне противно думать, что ты настолько слаб.
— Слабость в глазах смотрящего.
— Да. И я говорю, что ты выглядишь слабым.
Один из воронов предупреждающе каркнул. Ахазиан перевел взгляд на стаю. Птицы внимательно изучали его, Кел отвечал тем же.
— Их действительно девяносто девять?
— Знаешь, я никогда не считал. — Юхдак повернулся, наклонив к плечу голову. — Наверное, стоило бы, чтобы убедиться, что меня не обманывают.
— Но их могло быть и больше, — заметил Ахазиан. — Лучше не считать, а то придется расплачиваться за лишние клинки.
Юхдак уставился на него.
— Да, спасибо. Могу ли я поинтересоваться твоим мнением о нашем враге?
— Врагов много.
— Ты умеешь считать. Прекрасно.
Ахазиан хмыкнул:
— Осторожней, колдун. Однажды я могу обидеться, и где ты тогда окажешься?
— Останусь, где и был, полагаю.
Посмеиваясь, Ахазиан опустился на корточки, разглядывая далекий утес — зазубренную скалу, формой напоминающую звериный клык. Когда-то утес называли Волчьим; как и когда имя изменилось, Ахазиан не знал и не интересовался.
Над другими скалами, пониже, утес возвышался, как остров среди травяного моря. Скавены не пытались скрывать свое присутствие — каменные склоны вдоль и поперек были пронизаны туннелями и испещрены норами. Из невидимых клапанов рвался дым, клубясь в паутине шатких мостков и переходов, растянутой между скальными выступами.
На одном склоне виднелся неуклюжий, громоздкий забор из дерева и камня, но черная дорога за ним вела прямо в сердце твердыни. По этой дороге проехало что-то большое — возможно, та гигантская военная машина, которая маячила между острых вершин. Крысаки ужасно увлекались такими устройствами, как будто солидное оружие могло сгладить их бесчисленные недостатки.
— Это гнездо, — сказал наконец Кел. — Возможно, перевалочный пункт, судя по машине. Скавены любят такие штуки. Бесполезные
— Имеешь в виду линии поставки?
— Точно. Какой смысл убивать врага, если потом нельзя съесть его провизию и детей? — Ахазиан пренебрежительно махнул рукой. — Никакого чувства традиции у этих крысаков.
Юхдак кивнул:
— Согласен. И что ты думаешь?
Ахазиан посмотрел на солнце, принюхался, сплюнул.
— Лобовая атака проще всего.
Колдун молча ждал. Смертеносец хмыкнул.
— Нет, я и не думал, что тебе понравится. — Он постучал по земле обухом топора. — Но это самое эффективное средство достичь нашей цели. Я отвлекаю их внимание, ты пробираешься внутрь и убиваешь.
— Где копье?
Ахазиан стиснул осколок. Песнь стала громче, она теперь отдавалась во всех костях — убийственная, завораживающая и божественная. Копье взывало к нему, требовало, чтобы он нашел его и завладел им. Кел покачал головой:
— Близко. Где-то там. Полагаю, ты просто пойдешь за мной, чтобы найти его, а?
Юхдак медленно кивнул.
— Полагаю, что так.
Ахазиан встал и направился к своему жеребцу. Угольно-черный конь заржал в предвкушении и дружески щелкнул зубами.
— Последний бросок, приятель. — Ахазиан погладил скакуна. — А потом, возможно, я отпущу тебя, скачи по степям, куда хочешь, и ешь, кого душа пожелает… А может, и нет. Когда человек находит достойного, подходящего ему коня, глупо отпускать такого.
Он взлетел в седло.
— Быстрее, колдун. Или я перебью их прежде, чем ты хотя бы омочишь этот рычащий клинок у тебя на бедре.
Юхдак развел руками:
— Как будет, так будет, варвар. Я явлюсь на крыльях тени, с армией за спиной. — Чародей тихо забормотал, поводя руками, и Ахазиан почувствовал, каким густым и спертым становится воздух. Вокруг безмолвно запрыгали расплывчатые фигуры. Нерожденные, привлеченные запахом перемещаемых судеб и ухваченных возможностей.
Ахазиан сплюнул и пришпорил коня, пуская его рысцой. Пусть колдун играет с демонами, если хочет. Ахазиан предпочитал собственное оружие. Миновав уклон, он направил жеребца к Львиному Утесу. Песнь копья звенела в голове, изгоняя все прочие мысли. Кел вскинул черепомолот; черный конь понесся галопом — со скоростью, которую не развить ни одному обычному скакуну. Лошади мертвых бегают быстро. Ахазиан рассмеялся.
Он все еще смеялся, когда проносился мимо первого пикета скавенских часовых на почерневшей, вмятой в землю траве. Крысаки только рты разинули. На склоне ударили в гонг — кто-то заметил его приближение. Ахазиан пригнулся к седлу и чуть сместился влево, ловким взмахом молота сбив с ног скавенского часового.
Вредитель кувыркнулся в воздухе и с хрустом рухнул наземь. Второму крысаку Ахазиан на скаку размозжил голову.
Крысолюды засуетились, помчались стремглав по склонам и уступам утеса навстречу всаднику. Звенели гонги, трубили рога. Ахазиан ударил молотом о топор и заорал без слов, бросая вызов противнику и привлекая к себе все взгляды.