Копьё Света
Шрифт:
— Приветствую, майнэ!
— Шадар! Это ты!
Этими словами дева ввела меня в мимолетный ступор, но из него я вышел сразу же, как только увидел на ее груди подвеску. Особенную, созданную из чешуи Королевы-кобры и моей крови. Создал я этот защитный амулет достаточно давно. Лет пятьдесят назад. А подарил его в знак защиты и покровительства одной конкретной леди, дед которой был мне не просто подчиненным, а другом, готовым отдать жизнь.
— Милисента! — её я никак не ожидал здесь увидеть. Да ещё и в таком облике…
30 глава «Дюр печали»
Шадар
Последний раз, когда я видел
— Как ты здесь оказалась? И что с Ридгаром?
Услышав имя любимого, Мили не сдержала слез и тоски. Залилась слезами, уткнувшись мне в грудь, не в силах ответить и обо всем рассказать. Рука моя опустилась на ее волосы, потерявшие былой блеск и шелковистость, унимала дрожащие плечи и успокаивала всхлипы. И когда девушка выплеснула накопившуюся боль и горе, рассказала что с ней и Ридгаром, а также отцом приключилось. И как она стала дюром печали.
— Зависть, Шадар, человеческая зависть, — сказала она, стирая со щеки все еще текущую слезинку. — В ней все дело, — и улыбнувшись печальной улыбкой, вернулась к окну, смотреть в даль, на поднимающееся к зениту солнце. — Мы с Ридо не знали печали и горя. Жили душа в душу, — и тут кривая улыбка и усмешка, — но ровно до тех пор, пока старший рыцарь гвардии не подал в отставку и не ушел на пенсию.
Мне уже не нравилось то, к чему шло. Так как я догадывался о том, что произошло с Ридгаром и Милисентой дальше. Ведь старо как мир придание…
— … возжелай жену подчиненного своего, — о чем я, собственно, и догадался, когда речь зашла о подавшем в отставку рыцаре. — Сир Матеус пришел к нам в гости, как сказал, познакомиться с подчиненным ближе, узнать его с семейной стороны. Мы с Ридом устроили скромный прием, я и моя повариха приготовили ужин. Посидели душевно, у камина, с бокалом вина в руке. Поговорили, посмеялись. — Тут Мили даже рассмеялась, но со слезами в глазах и дрожью в голосе, — после этого он еще несколько раз приходил в гости, привечал нас у себя. Мы с Ридом считали его другом, а он…— … неожиданно пришел без предупреждения, когда Ридгара не было дома, — уточнил, а Айон за нее закончил:
— К тебе, — и она снова заплакала.
Что с ней было, точнее, что себе позволил сир Матеус, было ясно, как день. Такого позора воспитанная леди не выдержит. Стражам порядка не расскажет, а вот от мужа не скроет. Да и бесполезно скрывать, как и без толку рассказывать. Кто она и кто он? Она — жена простого служки-гвардейца, пришлая из соседнего королевства, а он — начальник королевской гвардии, с почестями и наградами, со связями и покровителями.
— И что Рид?
— Вызвал сира Матеуса на дуэль. Во имя порушенной чести и втоптанной в грязь дружбы. — Слова достойного человека,
— А почему на этих самых руинах? — Поинтересовался у Мили. Странный выбор для дуэли. Никак не связан с ситуацией.
— Условия по кодексу выбирает принимающая вызов сторона. Время, место, исход, — это я помню, но ответ на вопрос не получил, а хотелось бы, — Атары и все их земли, сохранившиеся и не сохранившиеся, по праву наследника достались сиру Матеусу, — кривая улыбка и слова: — так что, это все его, — показала она из окна на окрестности, которые стали могилой и ей, и ее супругу. А потом продолжила: — Рид пришел к положенному времени и месту, а там… — и руками закрыла лицо, так как было или стыдно, или страшно о дальнейшем рассказывать. Но переборов себя, продолжила: — … сир Матеус, перед тем, как прийти сюда, украл меня из дома. Оглушил и опоил, заточив здесь.
— Магический барьер с запретом. Зайти можно, выйти нельзя, — предположил, а она подтвердила, — и ты отсюда наблюдала за боем? — спросил, подойдя к окну, ее обнимая и утешая.
Мили снова заплакала, уткнулась мне в плечо и не в силах была продолжать разговор. Но оно и так понятно, что произошло. На глазах девушки, скорее всего, особо жестоко и беспощадно убили Рида, демонстрируя этим самым силу, вдобавок провозглашая себя ее новым мужем, по праву победителя дуэли и хозяина здешних владений.
— Судя по тому, что ты больше не человек, а дюр печали, предположу, что с жизнью покончила добровольно, — она не ответила, только кивнула, — а когда умерла, то переродилась и поддалась на зов отмщения, — снова всхлип, но отрицание, она не убивала.
— Леди Милисента, сира Матеуса убили вы? — настойчиво интересовался Айон.
— Нет! — рыкнула она, обращая всю свою боль и тоску на мальчика, как и подвластный ей поток энергии, не сформировавшийся во что-то конкретное. Просто сгусток эмоций, ударивший по шаншэ, с целью ввергнуть его в печаль и тоску.
Но Айон выше ее уровнем, да и тоски с печалью в его прошлом хоть отбавляй. Так что ее выпад не сработал, лишь разозлил. В черных провалах глаз моего генерала горели алые искры, тень трещала и шуршала, готовясь проглотить виновника злости. Как и всегда, когда тема касается мести, Айон жесток и зол. Но порывы свои, как и желание скормить девушку тени, он сдерживал. Ведь Мили не виновата.
— Он сам сдох! Туда и дорога! — в сердцах добавила она, продолжая смотреть вперед, в открытое окно, на развалины и прилегающий лес.
— Странно. Не убивала, а упокоиться не можешь, — не вопрос, а факт, с которым не поспоришь. И она не спорила, а хотела уйти за грань, к своему любимому, попасть наконец-то в его нежные и теплые объятия, забыв обо всем земном, как о страшном сне. И я ей в этом помогу. В моих силах разорвать нити ее греха, и очистить запятнанную собственной кровью душу, отпустив за грань, в объятия Ридгара.
— Я помогу, Мили.
— Правда? — и по ее щеке скатилась одинокая слеза, упавшая соленой каплей на похоронное одеяние, в котором она все это время находилась. Я на ее вопрос только отошел на шаг назад и протянул руку, предлагая следовать за мной.