Копьё Света
Шрифт:
— Сталь против стали! — рыкнул рогатый демон, раскрывающий крылья, и с невероятной скоростью обнаживший парные клинки, которые уже устремились к шее Айона, желая снести тому голову.
Только дьяхэ не был бы Генералом Князя, произойди запланированное демоном в первую же минуту. Опыт и столетнее скитания по Северу и ближайшим землям в облике наемника, сделали и так отточенные умения фехтовальщика почти идеальными. Поэтому, в ответ на летящие в грудь клинки, переливающиеся на кромке лезвий серебряными
Парные сабли, матово-черные, не отражающие ничего кроме алых глаз хозяина, встретили оружие противника. Искры и скрежет, поднимающийся вверх столп пыли, вызванный противостоянием двух могущественных фигур, и волна невероятной силы, распространившейся на километры вперед, разбудила того, кто спал крепким сном и не планировал просыпаться до утра как минимум.
— А ты стал сильнее, Айон, — сказал Шадар, накрывая все поместье и ближайшие земли защитным куполом.
Это и защита жителей, и отвлечение внимания светлых, которые, если бы узнали, что тут происходит, незамедлительно бы вмешались. А после скоропостижно кончались. Шадару этого не надо, светлые ему еще нужны, поэтому он и накрыл всех защитой. И Айон буянит в полную силу, и сам Князь спит спокойно, зная, что дьяхэ разберется. Хоть демон и является пятым принцем Хаоса, со статусом одного из сильнейших своей расы, дьяхэ ему не уступит. Ведь Айон тоже один из сильнейших мира сего. Мало кто с ним, сразившись лоб в лоб, выйдет победителем. Поэтому:
— Сотри демона в порошок… — накрываясь одеялом, снова возвращаясь в сон, приказал Шадар через тень, отворачиваясь от окна, за которым происходит сражение тени и огня.
А на том конце теневой связи, ликующий душой и сердцем дьяхэ, заходился в заливистом хохоте. Лениво отбивая удары противника, предсказывая их, зная, куда следующей атакой будет направлен меч, он или просто уходил от удара, или блокировал, отвечая контратакой. С напором и мощью, вгоняя своими ударами и выпадами демона в землю, услышав приказ Князя, ответил также, через тень:
— Как прикажите, господин!
С этими словами, сказанными в лицо демону, и так бесноватая улыбка дьяхэ, стала еще шире и безумнее. В глазах, в которых и так плясали кровавые огоньки, заклубились багровые вихри, тянущие воронкой в самое сердце Бездны, в Безмолвную Пустошь, откуда нет пути назад. Только в один конец — на тот свет. Демон, чья жизнь — это Хаос, взглянув в глаза мальчика — вздрогнул от страха, пробравшего его до самого корня естества. Липкими холодными каплями, медленно стекал пот. Дыхание участилось, сердце же наоборот замедлилось.
Страх!
Вот что сковало по рукам и ногам демона, когда он увидел очередные перемены в дьяхэ. Мальчик словно сам стал шаншэ. Он стремительно терял человеческий облик, становясь бесплотной тенью, шепчущей и скребущей когтями ужаса в тени ночного полумрака.
— Нет!
Воскликнул демон, отрешаясь от мыслей о проигрыше и побеге. Он — пятый принц. Гордость семьи. Не в его правилах сбегать с поля боя, каким бы противник могущественным и сильным не был. Поставить все на кон, вложить в бой до последней единицы маны, попытаться вырвать победу с кровью и хребтом врага, но не дать страху себя поглотить — вот его задача. И принц ее воплотит. Отдаст все, лишь бы победить мальчишку, впустившего в себя корень зла и червоточину греха. Ведь связав свою жизнь с теневой тварью, стать единым с шаншэ, даже по меркам демонов — есть грех.
— Падальщик!
Зло выплюнул принц, смотря на теневого фамильяра дьяхэ. Пасть из сотен острых, как кинжалы клыков, с капающей ядко-вязкой слюной, с хрустом и скрежетом смыкались на глотке Саламандры, все еще не признающей поражение и плюющейся огнём. Теневая материя, окутывающая дракона, принадлежащая шаншэ, шипела и расходилась на лоскуты от огненных вспышек, тлела и дымилась, растворяясь искрами золы. Но шаншэ, даже окутанный пламенем, продолжал рвать длинными когтями чешуйчатую шкуру в кровавые ошметки. И все также держа глотку зверя клыкастой пастью, вырывал кусок за куском.
Дракон рычал, бился крыльями, звал хозяина на помощь, молил о возвращении в печать единения, но тщетно. Демон был занят схваткой с дьяхэ. Возможно, у принца, как и у дракона — это последняя в жизни битва. Поэтому нужно устремить все внимание на противника, использовав сильнейшие умения. А лучше забрать с собой. И пусть королевство демонов потеряет принца, зато не потерпит поражение от какого-то падальщика, вступившего в единение жизней с тварью теней.
— Решил умереть и прихватить меня с собой, вашество? — с хрипящим, клокочущим в легких смехом спрашивает дьяхэ, на руках которого каждый палец становиться клинком, сверкая в лунном свете обсидианом, а крылья — лезвиями гильотины, готовыми вот-вот закончить жизнь противника.
— Тварь!
Зло выплюнул демон, раскрывая крылья, призывая черный, из самых глубин бездны огонь. Черное пламя, с едва заметными серыми проблесками, сжигающими душу и суть, окутали клинки демона, уже несущиеся на дьяхэ. Этим выпадом, и последующими атаками, демон хотел сжечь Айона в пламени своей родины. Уничтожить не только тело мальчишки, но и его душу, суть и даже возможность перерождения. Столкновение, произошедшее в одно мгновение, заставило сотрястись землю, подняв на поверхность разломы, потянувшиеся во все стороны зияющими трещинами, источающими черные миазмы черного огня и тени тьмы, бьющихся в противостоянии мощи.