Копье Судьбы
Шрифт:
– Пожалуйста… – умоляла Даша, – ну, пожалуйста… ну, пожалуйста…
– Руки! – рычал мужской голос. – Руки убрала! Получишь сейчас! Сама же хочешь.
– Не хочу!.. Нет!.. Нет!.. Нет…
– А зачем тогда в палатку меня позвала? Не рыпайся, сказал!
– Я гражданка России… Я заявлю в милицию…
– В милицию? – послышался вскрик – это Капранов за волосы заломил Даше голову. – Мы сами тут милиция!
Черный археолог бессильно зажмурился.
Что он может сделать? Что?!
Никакой мужик не справится
Но в голове все громче и грозней раздавался чей-то грубый и властный голос: «Ты должен ее спасти! Там нет никого, кроме тебя! Ты себе никогда потом не простишь! Дерись! Дерись за нее, сволочь!!!»
Лицо пылало от стыда, как от пощечин. Пот заливал глаза. Дыша впроголодь, Скворцов спросил неведомого «бога», который взывал сейчас к его совести.
– Почему я должен ее спасать? Кто она мне такая?
Ответ «бога» поразил.
Не колеблясь, он сбросил куртку, оставшись в одной белой майке-безрукавке и рваных, выгоревших до белизны джинсах.
С грохотом пролетел вертолет, тень его мелькнула над поляной, парни у костра замахали руками. Скворцов воспользовался шумом, отвязал палаточные тяги и рывком вздернул кверху правый полог.
Растерзанная Даша с залитым кровью лицом трепыхалась под сильным голым парнем.
Красная удушающая ярость хлынула в голову. Скворцов смутно все видел.
«Войдя, Финеес вонзил Копье в Зимри, нагим возлежащего на Хазве, покарав отступника и дочь лжи, и убил их обоих в чрево, так что копье вошло даже в ложе».
Потерявшая надежду Даша вдруг увидела, как брезент палатки взлетел к небу. Из ниоткуда возник спаситель, занес над головой сук и ударил насильника по спине. Тот свалился в угол палатки и забарахтался, отбиваясь ногами. Дубина взлетала и била его по ногам, по коленям. Капранов закричал.
Киношного чуда не случилось. От костра подбежали. Миг – и палатку окружила поисковая группа «Совесть». Скворцов кружил с занесенной над головой дубиной.
«И настал момент в истории людства, когда один-единственный человек на всей земле стоял и защищал Бога, и за спиной его не было никого, кроме Бога».
Пацаны орали, обходя копалу со всех сторон.
– Брось дубину, дятел!
– Тебе говорят, козлина!
– Дебил, блядь!
– Че пялишься, вафлижуй?! Бросай дубину, на колени!
– Бросил дрын, сейчас же!
Дмитрий выбрался из скомканной палатки, осмотрел содранный до крови локоть, стесанное колено, в ярости рыкнул: «Убейте гада!»
Свора набросилась, свалила Скворцова, (он упал на Дашу) принялась избивать ногами.
«K-Ха! K-Ха! K-Ха! Сдохни, ка-зел!»
Ты обнимаешь ее, сбылась твоя мечта… Она кричит, эта приезжая москвичка, недоступная красавица,
Даше доставалась по ребрам и рукам, но Скворцов закрыл ее своим телом, содрогался от ударов, но защищал. После особенно сильного удара в спину он с воплем изогнулся и упал лицом ей в лицо – и Даша заверещала на такой пронзительной ноте, что у парней заложило уши, они остановились под воздействием оружия массового поражения, каким природа наделила женщину, и словно очнулись. Мозги нормальных, в сущности, молодых людей отпустил горячий морок водки и групповой злобы. Пацаны хрипло дышали и таращили налитые кровью глаза.
Виталя сел на корточки, поднял за волосы голову черного археолога.
– Отдохнуть тебе надо, золотой ты человек, Юрий Венедиктович…
Свора пьяно захохотала.
– Че я нашел! – донесся от раскопа крик.
Дима Капранов, морщась, распрямлял и сгибал ушибленный локоть.
– Во-во, давайте, топайте к Генке, – сказал он пацанам, – подолбите пока скалу, а я тут кое-кого подолблю…
Парни за руки за ноги оторвали Скворцова от Даши, понесли в сторону.
Девушка находилась в состоянии шока, глядела остановившимися глазами и приступами дрожала.
ИНФОРМАЦИОННО-АРХИВНЫЙ ДЕПАРТАМЕНТ ФСБ
Москва. Наши дни
Проявляя показную заинтересованность, Огуренков добродушно спросил.
– Так где же сейчас Копье, Николай Кондратьевич? Я читал, американцы нашли его в бункере Гитлера, а ты говоришь, оно в Крыму осталось…
– Ага, нашли и чуть не выбросили на свалку, – подхватил Святной, – американцы-то! А потом Паттон его якобы вернул в музей в Вену. Дураку ясно, что то была липа.
– Почему же липа?
– Потому что Паттон сам искал Копье! Стал бы он отдавать свой законный боевой трофей каким-то там австриякам? Американцы вообще ничего никому не возвращали. Паттон быстро определил, что в его руки попала копия Копья, и сначала приказал выбросить ее на свалку, а потом спохватился и торжественно передал подделку в Венский музей.
– Значит, сейчас в Вене хранится фальшивка?
– Так точно. Копье было утрачено немцами в Крыму. И, судя по всему, там оно до сих пор и обретается.
– Судя по чему?
– А по тому, что Крым отвалился от России. Сначала Хрущев его подарил Украине, а потом и сама Украина отвалилась. Копье влияет, а как же. Оно, как заноза, лежит под кожей планеты и нарывает, пока с гноем и кровью не выйдет наружу. А вот если его найти и обезвредить, Крым к нам вернется. Судя по тому, что черные археологи нашли перстень оберста, они нашли и Копье Лонгина.
Наступило молчание. Генерал Огуренков спросил примирительным тоном.
– И что мы будем делать, Николай Кондратьевич?