Конвой
Шрифт:
— Пока-пока, чурбан, — попрощалась она через полуоткрытое окно.
— Никогда никому не рассказывай, как ты одурачила меня!» — проревел Пиг Пэн. — Никому не говори, слышишь?! Никому. Я убью тебя!
Проезжая в этот момент мимо, Нэсти Майк отсалютовал Пиг Пэну длинным гудком. Тот отвернулся и посмотрел на девушку.
— Оу, заткнись, — выдохнул он, обращаясь к самому себе. Тракер послал прощальный взгляд Дарлен, которая скромно повернулась к нему спиной. В этом взгляде смешались гнев и глубоко затаенная грусть. Мотор взревел, и трейлер занял свое место в самом
Почти весь Конвой пронесся мимо девушки, и теперь Дарлен стояла на обочине, широко улыбаясь и ощупывая «надежное место», где была спрятана заработанная шантажом банкнота. У неё было такое чувство, будто начинался её самый удачный день.
Сорока милями южнеё, в Ваухнс, NBC показывала интервью с Утенком в выпуске вечерних новостей.
В зале, гордо именуемом «Стоп-бар и гриль "Летящий Орел для грузовиков"», тоже стоял телевизор.
Одинокий тракер Бубба, и Мэдж, сорокалетний подвижный официант, лениво поглядывали на его экран, наблюдая за действием шоу, как вдруг внезапно появилось другое изображение. Утенок вел свой трейлер и примерно с минуту говорил в микрофон, покрыв за это время милю.
— Да. Мы направляемся прямиком в Вашингтон. Это будет демонстрация протеста против всех этих правительственных демократов и руководителей-бюрократов, стоящих у власти, — рассказывал тракер о своих планах.
— А как насчет цен на нефть? — быстро произнесла Мелисса. её постоянно было видно на заднем плане, пока говорил Утенок. В руках она держала свой «Nikon».
— Да, самое главное, мы поговорим о ценах на нефть, — продолжал тракер, и его голос наполнялся гневом с каждой минутой. — Крупные нефтяные компании — они делают вдвое, втрое больше того, что привыкли иметь, и они говорят нам, чтобы мы приняли это как должное.
Бубба неожиданно издал торжествующий возглас.
— Правильно говоришь, парень! Продолжай! — обратился он к картинке на экране. — Давай, покажи этим ублюдкам!
— Вы не видите, как политиканы говорят нефтяным компаниям, чтобы те осуществили какие-то перемены, — выступал Утенок. — Нет, сэр. И они лгут нам… Не говорите никому, сколько они имеют и откуда берут. Отлично, может быть, мы сумеё м узнать это сами. Если их политики не захотят объясниться, мы сделаем это.
— Черт! — взорвался Бубба. — Это же мои слова!
— Что? — Мэдж подумал, что этот водитель в ящике — довольно-таки симпатичный парень.
— Я должен присоединиться к ним, — произнес Бубба и направился к дверям.
— Ты уезжаешь? — спросил Мэдж, явно удивленный.
— Но ведь у тебя нет груза, тебе сейчас нечего делать на дороге.
— Тогда я оставлю свой грузовик здесь, и возьму твой трактор, но, с Божьей помощью, я все-таки поеду.
«Люди сходят с ума», — размышлял Мэдж. Программа переключилась на коммерческий канал, и сейчас с экрана рассказывали о том, как стать владельцем участка скалы.
Тем не менеё интервью с Утенком транслировалась по всему западу Нью-Мексико. В результате этого полдюжины дизелей стояли теперь у границы с Техасом, разводя пары и готовясь присоединиться к Конвою.
Группа «Матерей Сатаны»
В маленьком городке Касперс Конэс Восемнадцати-колесный Эдди, который хвастал больше четырех лет каждым колесом своей машины, ехал сейчас по улице в трехколесной инвалидной коляске, все время слушая болтовню на СВ.
— Один-девять вызывает Восемнадцатиколесного Эдди. Я подруливаю на своем крытом фургоне Пите к месту встречи у отметки чстырс-один-пять. И я говорю: «Черт бы побрал этот дабл-никель».
Конвой продолжал двигаться. Мелисс; высунувшись до половины из окна кабины, пыталась сделать несколько панорамных снимков колонны на фоне заходящего вечернего солнца. Через пару минут она втянула свое тело внутрь, чтобы переменить пленку.
— Совсем скоро мне понадобятся телескопические линзы, чтобы весь Конвой попал в кадр, — радостно пожаловалась женщина.
Они засмеялись.
— До того, как все закончится, у нас будет колонн; растянувшаяся на весь этот чертов штат.
То, что действительно являлось проблемой для губернатора Хаскинса и двух его ближайших помощников, находилось сейчас в процессе тщательного обсуждения в конференц-зале резиденции губернатора в Санта Фс. В свои тридцать с хвостиком Хаскинс был одним из тех, кто принадлежал к новому поколению политиков — молодой, проницательный, не принадлежащий ни одной партии или платформе, он был избран на этот срок отдаленными округами, и не за горами были уже следующие выборы. Двое мужчин, находящиеся при нем, казалось, были специально подобраны так, чтобы контрастировать друг с другом. Продумав сначала, какой имидж ему выбрать, Хаскинс пожелал услышать два крайне важных мнения, прежде чем принять решение. Чуть позже, когда с мелочами было покончено и ставки поднялись до национального уровня, он позволил себе встать.
Старший из двух помощников, Генри «Биг Хэнк» Мейерс, имел влияние в политических кругах штата дольше, чем Хаскинс баллотировался на предыдущих выборах, ветеран кулуаров и стодолларовых дотаций, он был самым опытным в группе. Второй, Чак Арнольди, еще не достиг и половины возраста «Биг Хэнка». Бывший запасной защитник в команде университета Нью-Мексико по американскому футболу, он начал свое восхождение по политической лестнице с футбольного поля и закончил его, по крайней мере, в здании легислатуры штата. Все трое мужчин смотрели телевизор, который в течение последнего часа просто разрывался от информации и комментариев по поводу акции, предпринятой Конвоем.
— Абсолютно, абсолютно да, — Мейерс несколько раз хлопнул ладонью по столу заседаний. — Здесь повторяются старые времена.
— Я согласен. Для компаний это будет крупным делом, — добавил Арнольди, остановив взгляд на экране телевизора. Тот вдруг неожиданно наполнился толпой людей, стоящих по обочинам центральной улицы и приветствующих Конвой.
— Ты видел эту женщину-шофера? — воскликнул изумленно губернатор. — Она показала полиции средний палец.