Конвоир
Шрифт:
Тевено этот разговор был почему-то неприятен. Он встал и отошел от костра, оказавшись между ним и деревом, рядом с которым сидел конвоир и, казалось, спал. У костра оставался еще один человек, которого разговор не просто раздражал – злил.
– Чушь это все и глупость! – сказал Квилл. – Сами себя запугиваете. А умные-то люди говорят – в лесу не нежити бояться надо, в лесу разбойников бояться надо. Нам же и разбойников опасаться нечего.
– Почему? – морща лоб, подозрительно спросил Лейт.
– Да повстречайся нам лихие люди, они на него
Нет, Орен не спал. Тевено не заметит, когда тот поднял голову и стал прислушиваться к разговору. А может, он с самого начала прислушивался?
– Не тронут вас, говоришь, – медленно произнес он.
– А чего нас трогать? – продолжал хорохориться Квилл.– Ни нам до них, ни им до нас дела нет. Мы народ бедный, ни денег, ни товару при нас никакого…
– Дураки! Вы сами – товар. Потому вас и охраняют.
До Квилла не сразу, но все-таки дошло, что имел в виду конвоир. Поняв, он взбеленился.
– Тогда какая разница между разбойниками и крепостью твоей?
– А такая. Крепость гоняет людей на работы. Это на время. А рабство – это навсегда.
Блики костра играли на его лице, и неясно было, усмехается он при этих словах, или нет. Приглядевшись к нему, Тевено заметил то, чего не видел прежде – у Орена были разные глаза, один карий, другой серый. И это уж точно не было игрой огня.
Пальцы его правой руки безостановочно двигались. Он словно бы разминал какую-то щепочку… или трубочку. Скорее трубочку – она была закругленная и гладкая.
– Что это? – спросил Тевено.
– Амулет, – ответил конвоир. После паузы добавил: – И еще, чтобы пальцы упражнять… для стрельбы.
Тевено стрелять не учили, даже из лука. Но в деревне были охотники, и он ни разу не видел, чтоб они упражняли пальцы таким образом. Однако у пограничников, наверное, свои приемы… тем более, для самострела.
Орен молчал, не выказывая намерений продолжать беседы, и Тевено отошел от него.
– Спать хочется, – сказал он остальным.
– И в самом деле, – Муг зевнул. – Заболтались мы, а завтра опять целый день двигать. Давайте спать.
Костер они заливать не стали, оставили догорать. Засыпая, Тевено видел фигуру конвоира, сидевшего прислонясь к дереву, точно и впрямь слившегося с ним, и слышал, как Фола бормотал, неизвестно к кому обращаясь:
– А вот оборотни… они могут в любого зверя… или человек… и никак… никак не отличить….
Орен поднял их на рассвете. Кострище велел засыпать. Потом они вернулись на дорогу. На сей раз топали пободрее – попривыкли немного, да и не случилось с ними ничего страшного, и это, как бы ни пугали они себя с вечера, вселяло некоторую уверенность в будущем.
Постепенно лес становился все мрачнее. Здесь росли по преимуществу ели, старые, черные, мощные, обросшие лишайником. Между иными стволами тянулась завеса паутины в несколько слоев – такую и ветер не колебал. Впрочем, ветра не было. Свет пробивался сквозь деревья только над самой дорогой, а
Если вчера они сохраняли видимость строя, то сегодня сбились в кучу и шагали, как хотели. Орен по-прежнему шел последним. Хотя, с его ростом он мог видеть дорогу и поверх голов остальных. После того, как они снялись со стоянки, он не проронил ни слова, но в целом вел себя не более нелюдимо, чем вчера.
Однако к середине дня он стал выказывать некие признаки беспокойства. Велел всем ускорить шаг, и стоило кому-то замешкаться, сразу же подгонял. Тевено прислушивался и присматривался, пытаясь понять причины таких действий. Каков бы тяжел ни был нрав конвоира, вряд ли он заторопил их из одной лишь вредности ( как, похоже, считали Квилл и прочие). Но Тевено ничего не замечал, а может, спешка мешала ему заметить.
– Быстрее, – сквозь зубы приговаривал Орен. – Быстрее.
– Да что ж это такое! – взорвался Квилл. – Что ж нам – до Рауди бегом бежать? Или ты уморить нас хочешь, чтоб мы задохнулись?
Если он будет столько болтать, то задохнется еще быстрее, подумал Тевено, но додумать не успел. Фола ойкнул. А вслед за ним услышали и другие.
Позади них в лесу что-то ломилось сквозь деревья. И вряд ли это мог быть человек.
Шум раздавался по правую руку от дороги. В нем были уже различимы топот и треск.
Орен мотнул головой влево.
– Прочь с дороги и на деревья!
Они подчинились, двигаясь вприпрыжку через трухлявые лежачие стволы, поваленные не бурями и не людьми, а только временем. Полезли вверх, хватаясь за мохнатые, пружинящие под ногами ветки. Неуклюжий Муг умудрился сверзиться на землю, и Тевено пришлось его подсаживать. При этом он обернулся, и сердце у него заныло.
Верхушки вековых елей отчаянно затряслись, и на дорогу что-то выдвинулось… высунулось…выбежало.
Это оказалась не нежить, какой они стращали друг друга у костра, а всего лишь зверь. Но , пожалуй, лучше бы это была нежить.
Тевено никогда не видел кутху воочию, но слышать – слышал, и сразу узнал. По очертаниями тела кутха более всего напоминал кабана, а вот ростом был примерно с быка. И морда у него была такая, какой ни у быка, ни у кабана нет и быть не может. Ни рогов, ни клыков. зато непомерно вытянутые вперед челюсти, больше всей остальной головы, украшенные острыми мощными зубами. Кутха питался в основном зверьем поменьше, но, говорят, не брезговал и человечиной.
Орен не последовал за своими подопечными. Он внимательно следил за хищником, который, выбежав на дорогу, внезапно остановился.
– Стреляй! – просипел Муг прямо над головой у Тевено.
Но Орен даже не расчехлил самострела.
– Да стреляй же! – душераздирающе завопил Квилл.
Кутха развернулся и понесся в их сторону.
Тевено поднял ставшую вялой руку и уронил ее. Он вдруг представил, как кутха бьется башкой о дерево, как раскачивается ствол, как падают на землю те, кто не смогли удержаться…