Контртеррор
Шрифт:
Я посмотрел на следующую табличку: «Аленин-Зейский Тимофей Васильевич, 15.09.1892 награжден Орденом Святого Георгия четвёртой степени личным указом императора Александра III за особые заслуги».
Перевел взгляд правее: «Селевёрстов Роман Петрович, 25.07.1900 награжден Орденом Святого Георгия четвёртой степени за бой на Колушанских высотах».
«Вертопрахов Роман Андреевич, 25.07.1900 награжден Орденом Святого Георгия четвёртой степени за бой под Эйюром», – было выбито на следующей.
– Господин полковник, позвольте поинтересоваться целью Вашего посещения училища? –
Развернувшись, увидел полковника в форме Генерального штаба.
– Господин полковник, позвольте представиться. Генерального штаба подполковник Аленин-Зейский. Бывший юнкер этого училища. Будучи проездом в Иркутске решил посетить родные стены. Когда ещё представится такая возможность, – я коротко кивнул головой.
– Генерального штаба полковник Хлыновский Аркадий Григорьевич – начальник училища в настоящее время. Очень рад Вас видеть, Тимофей Васильевич. Не возражаете, если без чинов?
– Ну что Вы, Аркадий Григорьевич. Буду только рад. И извините, что не поставил в известность. Хотелось в одиночестве пройтись по коридорам и залам. Ребят вспомнить.
– Тимофей Васильевич, надеюсь, Вы не откажетесь с нами отобедать. Традицию помните?! Иначе юнкера и офицеры меня не простят. В училище был сам Ермак, а мы его не видели. Если бы Вы знали, с какими круглыми глазами ко мне в кабинет прибежал юнкер, сообщив, что Вы прошли в главный корпус училища, – полковник, усмехаясь, разгладил свои шикарные усы.
– А как он меня узнал? – спросил я, шокированный словами Хлыновского.
– Ваше вчерашнее посещение дома старшего урядника Филинова уже обросло такими слухами, что на одном конце города говорят об одном, а на другом совершенно противоположное. Но всем точно известно, что в Иркутск приехал Ермак, наперечёт знают все ваши награды, звание, описание шашки. Так что…, - начальник училища развёл руками.
– Признаться, неожиданно… Отобедать с господами юнкерами и офицерами буду только рад. Если позволите, то готов внести в меню обеда кое-какие дополнения.
Обед прошёл замечательно. Много пришлось рассказывать. Особенно по последним событиям, в которых я участвовал. Штурм фортов Таку, захват Тяньцзиньского Восточного арсенала, оборона Благовещенска и рейд генерала Ренненкампфа. В столовую даже принесли пару досок, на которых я рисовал схемы боёв при захвате фортов, арсенала, за Колушанские высоты, Малый Хинган. Только что поступившие в училище юнкера в ещё не обмятой форме слушали, открыв рты и блестя глазами. Да и старший курс мало чем от них отличался.
С господами офицерами обед продолжили в ресторане, поэтому на следующий день чувствовал себя не совсем в своей тарелке, но бутылочка «Боржоми» привела состояние души в более-менее норму. Осталось только встретиться с тем, кто меня позвал сюда.
Вернувшись после завтрака из ресторана в номер, стал прикидывать, куда в первую очередь поехать: в контору «Чурин и Ко» или «Кунста и Альберса». С обеими этими фирмами Тифонтай тесно сотрудничал. А зная про мои близкие отношения с Таралой, думаю информацию о том, где его найти можно будет узнать в первой конторе.
Мои
– Здравствуйте, Тимофей Васильевич. Позвольте зайти, – Тифонтай, дождавшись моего ответа, вошёл в номер и проследовал к свободному стулу.
Я смотрел на купца, одетого в традиционную одежду маньчжур, отмечая, что с момента нашей последней встречи в Порт-Артуре Тифонтай сдал физически, заметно постарев.
– Хуже выгляжу, Тимофей Васильевич, – спросил купец, будто прочитав мои мысли.
– Льстить не буду, Николай Иванович. Год назад выглядели лучше.
– Тяжёлым был этот год в Китае. Для всех, кто там был, тяжёлым, – Тифонтай как-то протяжно вздохнул-выдохнул и замолчал, глядя поверх моей головы.
Ещё раз вздохнув, купец засунул правую руку в левый рукав халата, достав оттуда деревянный пенал с сургучными печатями и протянул его мне.
– Это письмо от дзяньдзюня Чан Шуня к Его императорскому величеству. Что в нём я не знаю. При встрече господин Чан просил передать для вас, что это письмо очень важное, и должно попасть только в руки Государя.
– Чего-то такого я и ожидал, – пробормотал я и, взяв в руки пенал, проверил печати.
Встав из-за стола, дошёл до шкафа, где стоял дорожный чемодан, сделанный мне на заказ. Открыв потайное отделение, положил футляр туда, закрыл отделение, чемодан, и вернулся за стол.
– Что заказать, Николай Иванович? Признаться не ожидал увидеть Вас у себя в номере. Кстати, как Вы меня нашли?
– Тимофей Васильевич, о том, что в Иркутск приехал Ермак и где он остановился, не знает, наверное, только младенец. Вы очень популярная здесь личность. Простой казак, который спас цесаревича. Первый офицер – выпускник Иркутского юнкерского училища, ставший Георгиевским кавалером. Человек, которого хунхузы Приамурья назвали Белый ужас и объявили награду за вашу голову. Герой похода в Китай, который первый ворвался в форт в Таку, взорвал ворота арсенала в Тяньцзине, захватил орудия и знамёна у китайских войск, осадивших Благовещенск, советник генерала Ренненкампфа во время его беспримерного рейда. Я ничего не забыл?
– Часовню… тоже я развалил? – произнёс я, вспомнив бессмертные слова Шурика.
– Какую часовню? – недоумевая, спросил Тифонтай.
– Это я пошутил неудачно. Так, что-нибудь заказать, Николай Иванович?
– Нет, спасибо. У меня в городе сегодня много дел. Раз уж подвернулась такая оказия, – ответил купец, махнув рукой.
– А как Вы стали посланником правителя Цзилина? – поинтересовался я. Мне, действительно, было любопытно в каких взаимоотношениях Тифонтай и Чан Шунь.
– Благодаря Вам, Тимофей Васильевич, – с усмешкой ответил купец. – О таких высотах в знакомствах, как с дзяньдзюнем провинции, даже и мечтать не смел. Но господин Чан откуда-то узнал о наших с вами взаимоотношениях, и я был вызван в Гирин к нему на приём. И вот теперь я здесь. Кстати, вот письмо от вашей сестры, – с этими словами, Тифонтай достал уже из правого рукава ещё один пенал и передал мне.