Контроллер

Чигиринская Ольга Александровна

— Вы не понимаете, — с трагической нотой в голосе проговорил бледный блондин. Скошенный подбородок при этом слегка дрожал. — Он предал нас. Он всех нас предал.

— Понимаю, — сочувственно покивала Марта. — Да еще и уволил вас. За такое можно и по шее дать.

— Я не хотел давать ему по шее. Я хотел просто поговорить. Чтобы он перестал.

— Перестал что именно?

— Писать всякое гов… всякую дрянь про Серафа.

— И принял вас обратно на работу?

— Нет. После того, что он сделал, я бы под ним работать не стал, ни за что. Работы я себе, что ли, не найду? Пусть

бы от Серафа отстал.

— А если бы не отстал?

— Я бы не стал, — Искимов сглотнул. — Я… просто не могу убить человека. Не могу, и все. Когда я увидел его мертвым, я… я так испугался! Я оттуда подорвал как ошпаренный!

Марта верила каждому слову. Хотя бы потому, что на ее столе лежали два пакетика с экземплярами бореца, а Искимов на них даже не покосился. Он не знал, от чего умер Гарпаг. Но Марта все-таки взяла пакетик и многозначительно повертела в пальцах перед его носом.

— Как вы думаете, что это?

— Э-э… Какой-то наркотик? Вы у Гарпага нашли?

— Это, согласно данным экспертизы, аконит. Ядовитое растение. Да, мы нашли аконит у Гарпага. В чайнике. Не этот, другой. Этот мы нашли в Бобачевской роще. Где-то в полукилометре от вашего дома. А еще в Бобачевской роще найдено вот это, — Марта достала из стола запечатанные в «дышащую» пленку планшет и комм Гарпага.

Драматическая пауза. Марта за одиннадцать лет службы отточила искусство драматической паузы до той звенящей остроты, которую в моби показывают, озвучивая тонким пением извлечение клинка из ножен.

— Поэтому главный вопрос на сегодня, Дмитрий: что вы делали вечером прошлой пятницы, между девятью часами и полуночью?

У Искимова в горле булькнуло.

— Я… д-дома был.

— Один?

Искимов побледнел и грохнулся со стула да прямо в обморок.

Беда с этими героическими сетевыми борцами, вздохнула Марта, задирая его ноги на стул. Как клаву топчут — так все громовержцы и воители, вот-вот печень врага вырвут и пожрут, не отходя от терминала. А как дойдет до дела — бряк пятками кверху.

…На Искимова они с Максом вышли практически одновременно: Марта, получив детальное описание внешности беглеца, запросила информацию от патрульных снитчей, и очень скоро на видеозаписи с остановки 14-го маршрута обнаружила парня в оранжевой бейсболке, садящегося в автобус. Дальше оставалось запросить снитчи по маршруту следования автобуса — и через четыре часа нашла кадр, фиксирующий юношу на улице Сантаны. Здесь он уже перестал бояться быть узнанным и снял бейсболку, вследствие чего Марта получила прекрасный снимок анфас. После этого получить данные красавца — дело техники, терпения, ну и везения, конечно. Марте повезло: лицевой распознаватель вывалил ей не больше полусотни изображений блондинов со скошенными подбородками, и в первом же десятке она обнаружила искомого Искимова. Тут подвалил и Макс, нашедший на жестком диске Гарпага его деловую переписку, а среди адресатов — тверича. Дзынь-дзынь, сказал «однорукий бандит».

Тук-тук, сказала дверь.

— Заходи, Макс.

А это вовсе и не Макс. А это вовсе и незнакомый мужик с золотой, фу-ты ну-ты, пайцзой на лацкане пиджака.

— Добрый день. Я не Макс. Кречетов, Аркадий Борисович. — В ладони

словно сама собой оказалась карточка удостоверения сотрудника СБ: все так, Кречетов Аркадий Борисович, старший лейтенант. — Прислан возглавить расследование по делу о смерти сотрудника.

Тут он словно бы только сейчас заметил распростертого на полу Искимова и с любопытством оглядел его.

— Форсированные методы допроса?

— Нет, просто гражданин Искимов оказался лабильной нервной организации. Гражданин Искимов, ну что ж вы на полу-то лежите, вы ведь уже пришли в себя, поднимайтесь.

Искимов завозился.

— Я тут в уголке посижу, — Кречетов скромно сложил ручки и пристроился на угловом стуле. — А вы продолжайте допрос, как будто меня и нет.

Марта налила Искимову воды из кулера и, пока он пил, как бы отвлеченно вертела в руках Гарпаговскую планшетку. И планшетку, и комм кто-то отформатировал перед тем, как бросить в бобачевской роще. Отпечатки пальцев на обоих предметах, принадлежали исключительно Гарпагу.

— Продолжим нашу беседу, Дмитрий. Итак, в тот вечер вы были дома совсем один?

Искимов вытер рот обшлагом и пискнул:

— Я… без адвоката… отвечать не буду!

…Алиби у Искимова все-таки было, хоть и поганенькое: он провел этот вечер за терминалом, оживленно обсуждая с товарищами по распавшейся ВПМ, как они покарают Гарпага. Среди способов наказания фигурировали разные методы убийства, телесного урона и сексуального унижения — неудивительно, что Искимов мялся да кряхтел и лишь под влиянием адвоката рассказал все. Аконит не упоминался.

Марта добросовестно прочла длинный лог ночной пятничной беседы (Искимов предусмотрительно стер его со своего жесткого диска, но в кэше поисковика все роскошно сохранилось). Чувствовала она себя так, словно нырнула в канализацию за какой-то мелкой и важной уликой, но, бесплодно продышав вонью несколько часов, так ничего и не нашла. Слабым утешением служило то, что СБшник нырял с ней вместе.

— По пиву? — предложил он, когда Искимов, подписав протокол, покинул управу.

Марта пожала плечами. Ей не нравился этот способ коммуникации. Понятно, что Кречетов хочет освоиться, поговорить о деле в неформальной обстановке. Но у Марты на сегодня запланирована милонга, а танго и пиво есть вещи несовместные. Приглашать же Кречетова на милонгу — никакого смысла: сесть в задних рядах и умирать от зависти к танцующим приятного мало, а самой кого-то пригласить на две-три танды, так с Кречетова станется принять чье-то приглашение и оттоптать партнерше ноги, пойдут потом претензии — что, мол, за бревно приволокла…

— По пиву, — уныло согласилась она.

— …А почему вы все-таки настолько уверены, что это не самоубийство? — поинтересовался СБшник после того, как первую поллитру ополовинили.

— Потому что человек, выблевывая свои кишки после отравления аконитом, не будет вылизывать одну из чашек до состояния полной стерильности, — разъяснил Макс через бастурму.

— Неубедительно, — возразил Кречетов. — Он мог вымыть ее раньше. Во всяком случае, на чайнике только отпечатки Новосельникова.