Контратака
Шрифт:
— Не стоило ей пытаться бежать, — сказала Сенкевич.
— Верно, — ответил Ковач. — Многие вещи в этом чертовом мире не должны случаться. Но беда в том, что они происходят.
Он выжидательно смотрел на двух унтер-офицеров, надеясь услышать причины их визита. Им было лучше других известно, что в такие моменты он не любил компании.
Бредли продвинулся вперед, чтобы плотнее закрыть шторы вокруг маленького уголка.
— Сегодня мы пошли выпить в сержантский клуб с Глиэром, технарем из штаба Ситтерсона. В
— Замечательно, — проговорил Ковач без особого энтузиазма. — Принеси вы мне бутылку, я был бы рад вас видеть. Но раз уж вы…
— Дело в том, — продолжал сержант, словно не услышав своего командира, — что босс Глиэра вызвал его, когда штаб уже должен был закрыться.
Ковач поднял бровь.
— Глиэр обделался, — сказал Бредли. — Похоже, Ситтерсон хочет, чтобы он стер все данные о компании, которую мы сегодня захватили. Хочет сделать так, будто этих людей никогда и не существовало — а файл переписать, чтобы не было никаких белых пятен.
Ковач медленно поднялся. Стол мешал, и Ковач с силой оттолкнул и стол и компьютер. Прочь с его дороги и плевать на все!
Он начал ругаться, вполголоса и нечленораздельно, без цветистых оборотов — просто молитва ненависти и гнева, выплескивающаяся кипящей струей изо рта человека, мозг которого — озеро раскаленной добела ярости.
— Кем же он нас считает? — уныло спросила Сенкевич. — Они ведь были на нашей стороне.
— Правильно, — вновь спокойно проговорил Ковач.
Он какое-то время смотрел на упавший компьютер, потом отключил блок питания, отправляя с таким трудом набранный файл на электронные небеса.
— Вот потому задница Ситтерсона пропала, если станет известно, что он сделал. — Ковач пожал плечами. — Что мы все сделали, если на то пошло.
— Они до сих пор находятся в камерах, — сказал Бредли. — Пленные. Не удивлюсь, если Ситтерсон намерен попросить нас избавиться от этой части улики. Ведь мы, бессовестные убийцы, как известно.
— Думаю, ублюдок не станет просить, — с горечью заметила Сенкевич. — Он приказывает.
— Верно, — сказал Ковач. — Верно. Ладно, нам предстоит решить проблему Ситтерсона.
Он поднял компьютер, аккуратно поправил стол.
— Сержант, — сказал он, — занесите в журнал, что мы воспользуемся сегодня ночью сухим доком — с полуночи до четырех, примерно так.
— Э, сэр? — сказал Бредли. — Сегодня вечером сломался главный водопровод. Я не уверен, что на базе достаточно воды.
Ковач пожал плечами.
— Ситтерсон обещал нам приоритет, — напомнил он. — Будем действовать исходя из этого.
— Есть, сэр, — сказал Бредли.
— Кто сегодня ночью дежурит в офисе Ситтерсона? — продолжал Ковач.
— Я еще не составил окончательный список, — спокойно ответил Бредли. — Все зависит от
— Двери в камеры открываются с пульта в кабинете Глиэра, — проговорил Ковач.
— Есть, сэр, — повторил Бредли. На лице Сенкевич проступила улыбка. — У меня полно недоделанной бумажной работы. С полуночи до четырех я там сам посижу.
— Держи кнопки наготове, — приказал Ковач. — Он вновь включил компьютер.
— Ситтерсону это не понравится, — сказала Сенкевич, сияя до ушей.
Ковач немного помолчал, глядя на своих десантников, которым доверял свою жизнь сотни раз.
— Да, — согласился он. — Но, знаешь, когда-нибудь Тоби Инглиш и я соберемся выпить вместе… А когда это случится, я не хочу глядя ему в глаза, рассказывать историю, которую сам никогда не хотел бы услышать.
Когда Бредли и Сенкевич ушли, Ник Ковач принялся набирать оперативный приказ, который будет загружен в шлемы его бойцов. Зеленые буковки мерцали на голограмме, но вместо них он видел то, что должно произойти ночью.
И он улыбался.
Джип, борта которого были раскрашены красно-белыми цветами Береговой Полиции, проехал мимо здания Правительства округа. Никто из патрульных не задержал взгляда на грузовиках, которые застыли над землей на пустынной площади.
Ковач перевел дыхание.
— Сокольничий шесть, — прошептал в наушниках шлема голос Бредли. — Они не хотят идти.
— Вытащи их! — огрызнулся Ковач, не заботясь о соблюдении приличий.
По главному проспекту базы Томаса Форберри продолжалось движение. Любое промедление со стороны Охотников за Головами, и кто-либо мог заинтересоваться, почему грузовики припаркованы в такой час перед штабом службы безопасности.
И кто-нибудь непременно получил бы правильный ответ.
— Готово, Сокольничий шесть, — ответил Бредли.
Они заранее подняли борта грузовиков, так чтобы нельзя было предположить, что внутри находится Сто Двадцать Первая рота противодействия в полном боевом снаряжении.
Также нельзя было предположить наличия в собственном грузовике Ковача тринадцати интернированных, которые вновь превратятся в жителей Вифезды, как только грузовики минуют Границу базы Форберри.
Если только все сработает.
— Альфа шесть Сокольничему шесть, — доложил Даниэло, чей взвод напряженно ожидал в своем грузовике на южной стороне площади. — Приближаются штабная машина и фургон.
— Сигнал принят, Альфа шесть, — ответил Ковач.
Офицеры постепенно разъезжаются после вечеринки в клубе. Возможно, дружелюбная, а возможно, и напротив, озлобленная пьяная братия, которой только и дай повод пристать к кому-нибудь. Например, к тому, кто осмелится припарковать грузовик на парадной площади.
— Сокольничий пять, — произнес Ковач, собираясь сказать Бредли, чтобы тот на время придержал пленников.