Контратака

Дрейк Дэвид Аллен

Он в упор взглянул на Ковача.

— У нее хватило смелости.

— Знаешь, когда рискуешь головой, — негромко произнес Ковач, глядя в пространство, — есть вероятность того, что рано или поздно кто-нибудь ее отрубит.

— Думается, знаю, — с горечью согласился Инглиш. Голос и выражение его лица чуть смягчились. — Все мы это знаем. Слушайте, мне пора бежать.

Он помедлил и добавил:

— Если разделаться с этими опорными пунктами хорьков выпадет не Девяносто Второй, то пусть это будут ваши ребята.

— Надеюсь, завтра вылетим

именно мы, — откликнулся Ковач, но Инглиш уже разговаривал с водителем грузовика, не желавшим везти в космопорт старшего офицера-штабника, явно успевшего наделать в штаны.

Девяносто Вторая была одной из рот, втиснутых в состав боевых единиц Флота, при этом она, правда, не имела своих наземных средств передвижения в отличие, скажем, от Охотников за Головами. Люди, связанные с космическими кораблями, обычно не представляли интереса для тех, кто служил на земле… Но, по крайней мере, эсминец «Хейг» не стартовал, пока командир Девяносто Второй решал свои личные дела.

Большинство десантников Ковача уже вышли из душа и направились в раздевалку. Им предстояло облачиться в ту же пропитанную потом форму, в которой они шесть часов провели под скафандрами, пока проверяли развороченный Порт. Но душ немного поднял настроение десантникам.

Бредли все еще дожидался за брезентом. Как и капрал Сенкевич, она и без одежды столь же крутая, как и в одежде.

Два десятка кранов за брезентовым пологом все так же радостно ревели, изрыгая воду, которая доставлялась за двадцать километров по огромным пластиковым акведукам. Дренаж, призванный отводить использованную воду, работал, к сожалению, не столь эффективно. По меньшей мере половина воды растекалась по земле, отыскивая собственные пути к наиболее низкому месту на базе Форберри.

По странной прихоти судьбы таким местом являлся парадный плац, окруженный штабными строениями и зданиями резиденции военного правительства, укрывавшимися в долине от прицельного огня немногих оставшихся в живых на Вифезде халиан.

— Все путем, сэр? — спросил Бредли с улыбкой, призванной продемонстрировать, что он и не думал подслушивать разговор офицеров.

— Нет проблем, — проворчал Ковач.

Их и не было, по крайней мере таких, которые он мог решить. Мертвые мертвы, как сказал Инглиш.

— Пошли в бараки. Надо поискать свежую форму.

— Ага… нам тут вот что подумалось, сэр, — сказал старший сержант. — Грузовики еще чертовски горячие, даже после того, как на них вылили не один галлон воды.

Ковач пожал плечами и направился в раздевалку.

— Или на грузовиках или пешком, — заметил он. — Я загоню машины в сухой док на флотской базе, как только смогу, но наземная техника там мало кого волнует.

— А тут, — он махнул рукой в сторону закрытой камеры, где роботы-манипуляторы старательно скребли скафандры, — не хватит места для грузовиков.

Сенкевич рассмеялась. Смех ее оказался на редкость глубоким и мелодичным.

— В чем дело, сержант? — спросила она Бредли. —

Боишься, что эти крохи радиации убьют нас?

Теперь рассмеялись все трое, но смех получился безрадостным.

Внезапно заверещал звонок и замигал сигнал тревоги. Первая Категория! Десантники во всех бараках побросали дела и схватились за оружие еще до того, как услышали суть сообщения.

На Вифезде мог существовать один-единственный повод для столь срочного вызова Охотников за Головами. Одиночное диверсионное подразделение халиан не погибло при бессмысленном героическом сопротивлении вместе с сотнями тысяч своих сородичей. Внезапные наскоки этой выжившей горстки хорьков сильно допекали оккупантов.

Проблема оказалась не по зубам не имевшим технологического оснащения регулярным войскам Альянса, которые составляли основу наземных сил на Вифезде.

И Сто Двадцать Первой Роте Противодействия был отдан соответствующий приказ.

Ковач надел шлем.

— Слушаю, — сказал он, пока руки шарили в поисках рукавов рубашки. Информация должна была поступать в банк данных подразделения, но он любил получать приказы напрямую. Это давало ощущение, что он участвует в реальном процессе, а не какой-то электронной игре.

Разумеется, именно компьютер решал, совершат ли они бросок на грузовиках или загрузятся на «Бонни Паркер», чтобы свалиться; хорькам прямо на головы, пойдя на долгие приготовления ради быстрой транспортировки в намеченный район. Компьютеры великолепно справлялись с такого рода расчетами, но люди…

— Капитан Ковач, — произнес синтезированный голос. — Вам предписано явиться к Губернатору округа, адмиралу Достопочтимому Сабуро Таками.

— Ну?

— За вами отправлена машина. Прибудет через полторы минуты. Это все.

— Есть, — ошарашенно проговорил Ковач, хотя для электронного секретаря его ответ был совершенно безразличен. Ох уж эта Первая категория?

Он переключился в режим трансляции вызовов по Срочности номер один через установленные в бараке динамики. Все провожали Ковача. На возню не оставалось времени.

— Даниэло, — крикнул он своему старшему лейтенанту. — Держи людей наготове!

Никто и не подумал поинтересоваться, к чему им надлежит быть готовыми.

Капрал Сенкевич уже дожидалась снаружи с полным патронташем и двумя незаряженными штурмовыми ружьями. Один комплект она вручила командиру.

Из-за рейдов хорьков военное правительство по-прежнему считало Четвертый район зоной боевых действий. Личному составу, покидавшему контрольные зоны — базы и опорные пункты — было приказано все время иметь при себе оружие, правда, незаряженное, за исключением согласованных боевых операций.

Конечно, Сенкевич права: невозможно предсказать, что Ковач услышит от адмирала Таками и как скоро потребуется Губернатору округа его ответ.

Только вот Ковач не любил иметь при себе оружие, когда разговаривал с типами из администрации. Оно наводило на нехорошие мысли.