Контрактер
Шрифт:
— А рыба? Просто рыба есть? Жареная, пареная, вареная, уха наконец?! Если ничего нет, то принеси мне хлеба еще, пожалуйста.
Селки подскочил как ужаленный. А что я такого сказала-то?
— Ты неблагодарная маленькая дрянь, как и все имперцы! Я принес тебе деликатесы, а ты нос воротишь! И приказываешь мне, как будто я твой раб! – разорался он, вызвая во мне легкое разочарование.
Да уж, идеальных мужчин не бывает. Впрочем, возможно у них у всех иногда случается такой вот гормональный всплеск, который отключает здравый смысл и включает мнительность, самомнение и прочую гадость. У женщин тоже такое бывает,
— У меня от этих деликатесов все лицо распухает, а по телу красные пятна идут, которые еще потом неделю чешутся. Так что я просто хочу нормальной, не раздражающей мой организм еды. И не приказываю, а смиренно прошу, как и положено закованной в кандалы пленнице, – изобразила я святую простоту. – Но если вам жалко переводить на меня продукты, то я смирюсь и поголадаю. Ты наверное тоже решил, что я слишком толстая и мне надо похудеть.
Я с притворным вздохом отодвинула поднос и, с трудом обеими руками собрала кожу на животе в складки.
— Вон смотри, сколько жира, – изобразила я стенания светской модницы, отчаянно пытающейся соответствовать современным веяниям моды, пришедшей к нам от хрупких эльфов. – Надо срочно похудеть!
Сайрус, окинув меня взглядом полного ужаса, ломанулся за дверь. Неужели так противно подобное слушать? Ну да, раздражает, конечно, но я такого уже наслушалась от провинциальных аристократок. Пурген я им продавала под видом средства для похудания, да еще и раз в десять дороже рыночной его стоимость.
Уже через несколько минут, в комнату ворвался Сайрус с новым подносом, до верху заваленным всякими булочками, хлебами, картофелем, утопающем в масле. Короче, со всем тем, что так вкусно, но чрезвычайно вредно для фигуры.
— Ешь! – приказал он.
— Но я же толстая, – проныла в ответ я, чувствую, как желудок вопит 'чего ты медлишь, вперед!!'
— В каком месте? – раздраженно окрысился он. – Ешь, а то все кости наружу торчат. Твой учитель явно бить тебя не будет – либо сломает все кости, либо весь исцарапается.
Хм, а об этом я и не подумала. Может и правда поголодать? Потом на жалость надавлю. Или на чувство самосохранения. Желудок же, услышав подобные крамольные мысли, свирепо вгрызся в пищевод и явно попытался выбраться наружу, чтобы самолично сожрать все принесенное. Так что руки решительно приступили к делу. Но вот есть под чьим-то умилительным взглядом – настоящая пытка.
— Ты станешь хорошей принцессой нашего царства, – пробормотало это сероглазое чудо, поглаживая по голове.
Смысл этих слов, сказанных столь нежным и доброжелательным тоном, дошел до меня не сразу. А потом и кусок попал не в то горло. Короче, я начала банально задыхаться, подавившись от жадности и неожиданности.
А в это время на борту 'Северного ящера'
— Это корыто может плыть быстрее? – злобно поинтересовался зооморф у капитана, победившего в честном бою за право предоставить судно для погони.
Лицо капитана, испещренное шрамами и морщинами, скривилось – старому морскому волку не приятно было слушать такое о своем верном боевом товарище. Но пора уже на пенсию, и обещанные деньги могут обеспечить безбедное существование до скончания лет. Правда, стоят ли эти деньги того, чтобы терпеть рядом с сбой проклятого хвостатого зооморфа? Он же в те редкие минуты, когда
А магистр Ину мучился – его блакдимонд не переносил даже вида небольших водоемов, а уж море привело кошачью душу в объятия истерики. Только ярость человеческой части сущности позволила зооморфу все же подняться на борт судна. Ярость дала целых десять минут для тог, чтобы наорать на неторопливую команду и указать примерное направление, в котором удалялась его Ученица, причем явно в бессознательном состоянии. А потом пришла морская болезнь. Отдав морю весь свой ужин, Себастьян понадеялся, что его отпустит злосчастный недог. Но не смотря на то, что желудок был окончательно и бесповоротно пуст, приступы тошноты не останавливались. И ведь нет никаких магических способов защититься от этой болезни, которая отчаянно мешает ему настроиться на ученицу.
Спустя какой-то, бесконечно долгий по ощущениям измученного морской болезнью организма, промежуток времени, Себастьяну удалось уловить эмоции любимой ученицы – она отчаянно трусила.
— Потерпи, моя малышка, – бормотал магистр, – я скоро тебя догоню и спасу. Только не бойся, я самолично этих тварей утоплю, но тебя обязательно спасу.
Себастьян очень переживал за неопытную девочку, на которую столько свалилось. Поэтому он с пониманием и отнесся к ее побегу, как только в делах забрезжил перерыв. Сам ведь когда-то молодой был, да и все, что от нее зависело, Талиока честно выполнила. Но ведь как чувствовал, что после прочтения немного истеричной записки надо было бежать за глупой ученицей, а не чаи распивать с различными вкусовыми алкогольными добавками на пару с маркизом. И если бы он отправился на поиски на два часа раньше, как и намеревался, то вполне мог застать похитителей еще в городе. А теперь что? Его малышку похитили, да еще скорей всего это были работорговцы! Если с Талиокой что-то случится, то как он ей в глаза после этого посмотрит? Хорошо учитель, нечего сказать.
В отчаянии схватившись за голову, магистр застонал. А потом пришла новая волна ощущений – его ученице отчаянно не хватает воздуха! Боги всемогущие и их Творец, неужели похитители не дождались порта и торгов? Может они насилуют ее, а чтобы не кричала – душат? Нет, лучше об этом пока не думать – на таком расстоянии он бессилен. Но брунц и его Хозяин все это побери, как же тяжело! Зачем он только взял себе в ученики девушку? От женского пола всегда сплошные проблемы!
— Быстрее, морской дьявол вас всех забери! – закричал от бессилия на капитана Себастьян
— Поднять все паруса! – гаркнул капитан, жалея, что связался со столь беспокойным клиентом. Да еще и небо хмурится – скоро шторм начнется. Что тогда он прикажет делать? Паруса придется спустить и о погоне забыть – это на том корабле морские ведьмы, которые не дадут разбушевавшимся стихиям причинить вред судну, а у него только маг самоучка с несколькими фокусами в запасе, не считая этого зеленого от тошноты магистра.
— Так ведь ветер, – осмелился возразить один из помощников.
— А ветер сейчас будет попутный и очень сильный, – зловеще пообещал магистр, разгибаясь и похрустывая костяшками пальцев.