Контракт
Шрифт:
— Ох… — Выдохнула Сив и громко сглотнула слюну тоже отступила. Отозвавшееся на резкое движение пламя расцветило штрек сумасшедшей пляской теней.
Словно в ответ на посмевший нарушить древнюю тишину штолен звук, из глубины туннеля, пахнуло кислым, раздалось приглушенное ворчание, мрак дрогнул и из темноты выступило… чудовище. Волк был огромен. Холкой в рост взрослого мужчины не меньше. А еще он был стар. Очень стар. Впалые, обвисшие бока, зверя вздымались словно кузнечные мехи, обтягивающая торчащие ребра, почти лишенная шерсти, покрытая густой сеткой старых шрамов, шкура в нескольких местах полопалась, и из открывшихся гнойных язв сочилась бледная сукровица. В оскаленной пасти не хватало доброй половины зубов.
— Овцерез! Это Овцерез! Бежим! — Задушено просипел Стреибьорн. — Копье со звоном полетело на камни. За спиной Сив послышались быстро удаляющиеся шаги.
Девочка зашипела, и тоже сделав пару шагов назад быстро поставив жировую лампу на камни перехватила топор обеими руками. Оружие было тяжелым и неуклюжим. Буквально этим утром она «одолжила» его из мастерской вечно пьяного Хрерика — Коваля, зная, что бугай даже если и проснется раньше полудня, что с ним бывало крайне редко, все равно не заметит пропажи. Секира была тяжелой и острой, очень острой, но сейчас это обстоятельство почему-то совершенно не успокаивало.
Здоровый глаз волка глядел на нее с нескрываемой насмешкой. Переступив с лапы на лапу, волк широко зевнув, склонил голову на бок и снова глухо рыкнул. С уголка огромной, созданной рвать и перемалывать плоть, пасти потянулась нитка щедро перемешанной с гноем слюны. Девочка с трудом подавила испуганный всхлип. Больше всего ей хотелось, бросить топор и оглашая тоннель громким криком, последовать за Стреибьорном, но она знала, стоит ей повернуться к чудовищу спиной, или даже издать слишком громкий звук — зверь бросится. Впрочем, оставайся все как сейчас, шансы ее все равно невелики.
Овцерез. Этот волк появлялся в их долине десять зим назад. В тот год, после того как Беррефнед — Железные ладони нашел ее в снегу и нарек своей дочерью. Волк — двусущный. Одиночка, что приходил по ночам. И за сезон уносил с собой не меньше четверти стада. Трижды охотники отправлялись за его шкурой и трижды приходили ни с чем. А на четвертый раз просто не вернулись. Шестеро крепких, тертых и битых, знающих здешние горы как свои пять пальцев, мужчин, пропали, без следа растворившись в снегах. И тогда Стонеульф — голос воинов, зарезал черную курицу, чтобы раскинуть кровавые руны. Когда это случилось Сив была еще слишком мала, чтобы ее допустили слушать слова гадания, но попытки поймать волка с тех пор прекратились, а каждый конец оборота, когда небо чернело и с гор приходили самые злые ветры, пастухи выбирали трех самых жирных овец в стаде, перебивали им ноги, и отнеся к стоящему на берегу озера рунному камню, оставляли громко блеющих от боли и страха животных в снежной круговерти. Овцерез… Взрослые о нем не говорили, а среди детей ходили самые разные, один другого страшнее, слухи. Говорили что это оборотень — шаман, что пошел смотреть великие рунные камни, но не сумел совладать с их силой и превратился в зверя, говорили, что это древний волчий ярл, переживший времена когда бушевала война богов пришедших и нежеланных, а серые охотники могли говорить как люди, потерявший весь свой хирд[11] в битвах с молодым, утратившим магию речи потомством, говорили что это скальд, что сложил хулительный гимн о самой проводнице в иной мир Морриган и был проклят мстительной богиней…
Сив в это не верила. Не хотела верить. Даже самые древние старики признавали, что время героев давно прошло. Внешние и древние истребили друг друга. Осталось дыхание и гниль. Людской род измельчал, боги уже не ходят среди людей, а магия медленно, но верно покидает мир. И только здесь в горах есть еще те, кто несут в своих жилах остатки крови странников и богов. Но и они лишь жалкие тени
— Ты просто волк. Просто волк. Просто волк. — беззвучно прошептала она непослушными губами. — Просто волк. — Осторожно перехватив секиру, Сив покрепче утвердила ноги на засыпанном каменной крошкой полу. Теплое, отполированное древко ласкало ладонь. Тяжесть уже не тянула к земле, а наоборот успокаивала. На миг показалось как будто ее плечи обняли теплые ладони. — Ты просто волк. — Повторила девочка и распрямив спину положила оголовье топора на плечо. У нее будет один удар. Не больше.
Овцерез оскалился. Не выдержавшая дуэли взглядов Сив моргнула. Волк угрожающе зарычал и шагнул вперед. Голова зверя находились на добрый локоть выше макушки девочки. Пасть казалась такой широкой, что в нее можно было запихнуть даже самую жирную овцу. Огромные, в палец, взрослого мужчины клыки блестели желтой, потрескавшейся эмалью.
— Я не боюсь! — Зашипела Сив, и сама испугавшись того как прозвучали ее слова, вскинув топор повыше, шагнула вперед. — Я тебя не боюсь Овцерез! Повысила она голос и тоже оскалилась. — Это холодное железо! Будь ты хоть трижды оборотнем, духом или потомком йотунов, сделаешь еще шаг и лишишься остатков зубов! А если будешь совсем глупым я отправлю тебя на ту сторону!
Это казалось невозможным, но оскал зверя стал еще шире. В здоровом глазу чудовища полыхнуло пламя. Низко присев волк сделал вид что сейчас бросится влево, качнулся вправо, и неожиданно поменяв направление низко пригнувшись метнулся вперед. Свистнувшее в воздухе лезвие секиры разминулось с раззявленной пастью буквально на волос. Лицо Сив обдало горячее дыхание, сбитый ударом мощной лапы жировой светильник затрепетал пламенем и обиженно зашипев погрузил тоннель во тьму…
– -
— Сив? Что там было, Сив? Голос Стреибьорна буквально звенел от смеси переполнявших его страха, уважения, неверия, и любопытства. Как ты его убила?
Пошатывающаяся от усталости девочка, отпустила огромную когтистую лапу и утерев, измазанным грязью предплечьем, стекающий по лицу пот, окинула подростка не обещающим ничего хорошего взглядом.
— Копье свое сам заберешь. — Буркнула она недовольно. — И похоже топор дядьки Хререка в туннеле засыпало. Возьмешь вину на себя.
Стреибьорн моргнул. Это был не вопрос. Это было утверждение. Заговори с ним таким тоном любой из мальчишек одаля[12], лежать бы ему уже с разбитым носом, но сейчас глядя в ледяные глаза едва достающей ему до подмышки девчонки спорить ему совершенно не хотелось. Мертвый волк был размером с быка, и каким бы старым он ни был, подросток искренне сомневался, что с ним бы справился даже самый сильный воин из рода. Но дело было даже не в этом. В глубине этих будто промороженных лютой зимней стужей глаз, на самом дне зрачков Сив, клубилось и ворочалось что-то настолько страшное, что в сравнении с ним мертвое чудовище казалось безобидней прилетевшей на луг божьей коровки.
— Хорошо. — Поспешно кивнул подросток. — И отступив на шаг, принялся с подчеркнуто озабоченным видом разглядывать мертвую тушу. Я возьму на себя вину. Только если ты скажешь, что это я убил волка.
— Нет. — Неожиданно качнула головой Сив, и упрямо скрестив на груди испачканные кровью и грязью руки с прищуром уставилась на медленно клонящееся к снежным пикам горных хребтов солнце. — Ты никому ничего не расскажешь. Никогда. И я тоже. Мы взяли топор, чтобы посоревноваться в метании, а потом отправились удить рыбу. Лодка перевернулась и топор утонул в озере. А теперь помоги мне собрать камни. Мы должны похоронить его до заката. Он был воином. Жил как воин. Ушел на другую сторону как и хотел. В бою. Это будет оскорблением бросить его так.