Контракт
Шрифт:
С наступлением вечера, подошел едва переставляющий ноги Федорович, было видно, как он устал, буквально едва держался. Но он все равно нашел в себе силы, крепко обнять и поблагодарить меня. Передавая часть собранной добычи, целую коробку черный пластин довольствия, доля раненных. Также перепало пять простых накопителей и две матрицы. Матрицы требовалось изучить и раздать солдатам. Утром займусь, нельзя чтобы такие ресурсы, прохлаждались в инвентаре, они должны работать, усиливать моих бойцов и приносить пользу.
Двигались к бункеру большим караваном, вновь заполненным ранеными, обошлось без приключений, встретилась лишь одна группа зомби, штук в двадцать и несколько одиночек, бойцы во главе с Катей легко справились с этой проблемой. В бункере с нашим прибытием, началась уже привычная суета, были сделаны необходимые выводы
— Все, хватит страдать херней, — поддался вперед, хватая емкость, и уверенным опытным движением скручивая крышку.
Именно в этот момент раздался скоромный стук в дверь, это была Мариночка:
— Иван, ваша очередь подошла, освободился один из столов.
— Марина Николаевна, сейчас буду!
Медленно с чувством победителя закрыл бутылку, тут же все спрятал в сейф, думаю после процедур, не возникнет желания выпить. Проваляюсь до утра, а там начнется полный забот день, надеюсь, об этой, жажде, забуду надолго!
Когда находился на столе, манипуляторы долго, не спеша, снимали уже подсохшие повязки. Видимо системы Медкорпуса видели, что я последний раненый, не торопились, более качественно отрабатывая каждый пункт подготовки к операции. Почти сразу все лицо обкололи обезболивающим, но не снотворным, оно быстро подействовало, лицо онемело, потеряв чувствительность, и, кажется, было полностью парализовано. Конечно, руки чесались проверить, но боялся другого, как бы главный лечащий ИИ, не додумается сбрить бороду, чтобы та не мешала операции, но обошлось, борода хорошо защитила весь подбородок, и проложит это делать в дальнейшем. В операционной надо мной нависло множество манипуляторов, с соседнего отсека разносилось мычание другого болезного, механические руки его активно штопали. Но я быстро потерял к нему интерес, руки ноги неожиданно зафиксировало стальными зажимами с мягкой внутренней оббивкой, лоб придавило мягким обручем, мягко, но уверенно, голова была прочно обездвижена, вялые попытки двинуть шеей не принесли никаких результатов. А дальше, я решил успокоиться, манипуляторы сместились прямо к моему лицу. Странно, почему бы меня не усыпить? Кажется, это слишком, наблюдать за процессом операции из подобного положения. Первыми задвигались непонятные щипцы, скальпели, быстро, точно, уверенно касались лица, лишь слегка испугался, но ничего не почувствовал.
А вот дальше, меня проняло, отделился кусок плоти, кажется, это была щека. Я хотел возмутиться, спросить какого черта, но губы не двигались, язык пересох до такой степени, что мог лишь испуганно хрипеть. Пришлось закрыть глаза, так операция проходила в разы легче, вполне возможно мне все это показалось, и сейчас лежу, ловлю глюки, под ударными дозами снотворного.
Проснулся утром в своей комнате один, быстро привыкаешь к хорошему. Кровать без Кати казалась холодной, чужой, с некоторой печалью признавал, просыпаясь утром, хотелось видеть в своей кровати женщину, пусть даже Катю, это придавало столь недостающую капельку тепла и заряжало мотивацией. Видимо, на нее навалилось много работы, и не нашлось времени для подобной херни.
Бодро вскочил на ноги, попутно протирая глаза, возникло странное чувство, словно кожа все еще оставалась под наркозом, не ощущал тепла, ни прикосновения своих пальцев. Тут вспомнились вчерашние приключения, странно, после подобной операции я еще долго должен носить швы и повязки, не дай бог в заживающие раны попадет инфекция. А тут, ничего не болит, словно на лицо натянули резиновую маску.
— Тааак, где взять зеркало?
Часть вещей Кати уже было здесь, среди них видел, что-то похожее, старую пустую пудреницу, кричаще розового цвета. Ага, вот она, на тумбочке за кружкой. С грязного мутного зеркальца меня взглянула мое новое лицо, отчасти я был рад с бородой ничего не случилось, черная с проседью борода была моей гордостью и страстью, а вот выше. Две щеки были
Присмотревшись в зеркало, увидел ровные линии. Стыка старой кожи и новой, хорошо их прикрепили не банальными швами, а каким-то другим способом. Ощупал это место пальцами, потягал в разные стороны, вроде, держится прочно. Ладно пора выйти в свет, познакомить всех со своим новым внешним видом.
Покинув комнату с гордо поднятой головой отправляясь на кухню. Видел множество людей, раненые, идущие на поправку, занимались важной рутиной, готовкой пищи и уходам за лежачими больными. На меня поглядывали без улыбки на лице, видимо уже все знали, что произошло, и мои щечки, воспринимались не как нечто смешное, считаясь заслуженными боевыми шрамами.
На кухне работала вездесущая Марина Николаевна, женщина руководила процессом готовки, и распаковывала пластины довольствия, сортируя виды провианта, и патроны с оружием по нескольким большим ящикам. С моим появлением тут же поставила, на стол миску с горячей похлебкой, и куском белого хлеба. Также внимательно рассмотрела мое лицо, не постеснялась потыкать по щекам пальцем, чем заставила меня улыбнутся. И расстаться с последними капельками неуверенности по поводу своего нового внешнего вида.
— Не болит? — поинтересовалась она.
— Нет, я совершенно не чувствую новых участков кожи.
После плотного перекуса тут же отправился в ЦУ, здесь было несколько лежанок, где располагались лежачие больные. Мне это не понравилось, ЦУ — это сердце бункера, посторонних здесь по определению быть не должно. Прямо сейчас с этим что-то надо сделать, и защитить его, даже от случайного проникновения, возможного мирного гостя. Из накопителей удалось выручить, еще восемьдесят две тысячи кредитов, сразу расширил помещения казарм, на двенадцать койко-мест. Тут же отправил Марину Николаевну переселять больных туда! Кстати, о ней, Марина Николаевна как оказалось, была весьма полезным членом нашего сообщества, вся рутина, вспомогательные службы, прачечные, кухня, медицина, все держится на ее хрупких плечах. Тут же снял с нее должность санитарки, и перевел на официальную должность руководитель хозяйственного обеспечения. Требуется найти пару простых работяг под ее полное руководство. После подписания контракта и вступления в должность, получит высший доступ во все помещения бункера с правом полной блокировки любого из них. Также ей открывался доступ к компьютерам ЦУ с доступом к рынку и счет в двадцать тысяч кредитов. Уверен, она потратит их по назначению пустив на самые важные направления, которые я, как и положено мужику, банально не замечаю.
Вскоре новоиспеченная глава хозблока привела пару человек, поздоровее они, помогали раненым собрать вещи и перенести их в новые казармы. Походка, осанка Мариночки изменились, проявлялась властность и некоторая гордость. Зеленая папка, прижимаемая к груди, выглядело как оружие, и внушало непонятное опасение.
ЦУ было не простым помещением, а узко специализированным, в него нельзя вносить, изменяя как допустим в коридоры или другие помещения, казармы, кухня. Его можно было только прокачивать комплексно, то есть, все сразу. Были много вариантов или наборов, по которым ты мог улучшить помещение в соответствии с твоим видением своих целей и способов его использования. Естественно, цены были разными, но сейчас для меня, они не выбивались из разряда, конских. С тяжелым вздохом, выбрал за сорок тысяч кредитов, улучшение до стандартов ЦУ второго уровня. Схожее по габаритам помещение с обшитыми металлом стенами, бронированной гермодверью с пропускной системой. Одним пунктом управления лидера бункера, два пульта для работы офицерского состава. Минимум удобств, стесненная обстановка, переполненная различным оборудованием и комплектующими, новая более просторная «микроволновка», то что надо! Подтвердил списание средств, на экране пульта выскочило оповещение, с просьбой покинуть помещение, появился минутный обратный отчет.