Контрабандный прогресс
Шрифт:
– Так, что у вас. Массовое изнасилование?
– это он спросил у нас.
– Она на вас напала?
– Я?
– Юлия завопила на ультразвуке. У ментов слетели фуражки.
– Или это они гражданочка пытались вас изнасиловать?
– закончил фразу милиционер.
В квартиру профессора заглянули любопытные товарищи с подъезда. Кому-то хотелось страстно стать понятым. Те, поняли происходящее в меру своей испорченности.
Старик сказал более молодой соседке:
– Смотри, как менты зверствуют.
Менты, естественно, взбеленились и этот
Но сюрреализм продолжился. На поддержку соседа "ветерана" трех воин встала его бабуся и внучка. Они закатили форменную истерику. Народа в квартире профессора прибавилось. Кто-то под шумок попытался попереть ценности в виде чайника "Тефаль", набора рюмок и пачки зеленого чая. Милиция бдительно пресекла попытку кражи и занялась профилактикой правонарушений в том стиле, какой им свойственен.
– Давай протокол?
– один предложил другому.
– А что у нас нападение, изнасилование, кража...
– радостно стал перечислять второй.
– ... пожар, - продолжил кто-то из наблюдателей.
Со стороны кухни и ванной валил дым. Это горела та самая лунная сеть. Всем миром мы тушили этот пожар. Милиция умаялась в конец с этой странной квартиркой. На всякий случай всех находившихся в квартире в тот момент закатали в участок. Следующие сутки нас допрашивали. Я персонально отсидел в КПЗ на двадцать шесть часов больше, чем остальные участники ночных "посиделок" в квартире профессора. Оказалось, что во мне подозревали организатора беспорядков.
Профессор решил жениться на Юлии. Они смогли договориться полюбовно. Она обещала быть молодой, но не очень активной женой. Сергей Петрович попросил меня быть шафером на свадьбе. Я согласился. Алекс посмеялся над отчетом и велел заняться новым делом.
Глава, которой нет.
Дело девятое. "Испытано на себе"
Эпиграф:
Без комментариев.
/Вырезано цензурой/
Я долго думал писать или нет про все это. В конце концов, решил, что это не самое худшее, что я могу сделать. Никто и никогда не услышит от меня правду. Алекс, конечно, все знает сам, но мы не будем с ним говорить об этом ни при каких обстоятельствах. Есть вещи, о которых лучше не говорить. Меня никто не тянет за перо (теперь надо говорить за клавиатуру), но я решил, что напишу.
Это все началось с чашки какао в любимом баре "Лирейд", что на Советской. Бармен и хозяин заведения Серхио поставил передо мной чашку какао. Черт меня дери, если я знаю, как он добывает то самое какао. Но я всегда платил без вопросов по пятьсот рублей за чашку. В конце концов, у меня по жизни не столько удовольствий, чтобы терять одно из них.
Какао было еще нестерпимо горячим, я сидел и вдыхал аромат. В голове мысли, как барашки, прыгали одна за другой через барьер завтрашнего дня.
Я подумал о Жанне. Наша бухгалтерша замужем за иномирцем. Не слабый пассаж. Я предпочел бы не
Потом вспомнил Петра. Этот тип живет по пяти паспортам и явно обладает какими-то способностями. И это лишь часть его скрытой жизни, я в этом уверен. У него множество странных знакомых.
Клёпа тоже непростая штучка. Когда я ознакомился с ее личным делом, то тихонько сполз по стенке. Эта женщина была заместителем руководителя ССБ, а вот кто она сейчас? Да и ее временные отпуска по болезни тоже очень странные.
Василий - мой босс и товарищ - также не был белой вороной в этой компании. У меня не было никаких доказательств, но Василий был одним из основных звеньев межмировой контрабанды.
Оставался Алекс. Я, конечно, знал, что он замешан в контрабанде, что он покрывает Жанну, что он двадцать лет знаком с Клеопатрой Игоревной, что он друг Петра, но все же оставалась в нем какая-то загадка. Даже не одна. Мне не давал покоя тот подземный город, но было еще что-то. Мне было до жути интересно, какой скелет у него в шкафу.
А теперь о себе (чем я белее в этой компании?): личный друг двух "донов" межмировых преступных групп; товарищ больше, чем с одной душой; немного воин (не дорос, да и видно не успею); наворотил кучу дел; сам занимаюсь контрабандой; не известно, что у меня за способности (я же использовал два заклятия лично на себя), знаю, когда умру, люблю другой мир, какао и ... Ничего сверх вопиющего о себе больше вспомнить не мог.
Я взял чашку и сделал первый глоток. Если бы рядом был Василий, то он бы сказал свое обычное: "Гурман!", но его рядом не было. Мое внимание от столь приятного занятия было отвлечено звуком разбившегося стекла. Я, как и все посетители бара, повернул голову. Цветное стекло, являющеюся гордостью этого заведения, разлетелось на мелкие осколки.
Серхио схватился за голову, потом же совершил странную вещь. Он наклонился за стойку, достал две больших перечницы, подошел к осколкам стекла и стал посыпать все пространство вокруг молотым черным перцем.
На вопрос кого-то из посетителей:
– Серхио?
– Пришла беда, отворяй ворота, - Серхио усердно трудился над опустошением своих перечниц.
– Серхио, прекрати а?
– я расчихался. Этой участи последовали и остальные.
– Нельзя, Жека, - Серхио не прерывался, но сам не чихал.
– Когда бьется этот витраж, значит, что кому-то из посетителей в ближайшее сутки предстоит умереть. Так, что выпивка для всех за счет заведения.
"Порадовал, Серхио, ничего не скажешь!", - я залпом допил свое какао и спокойно подумал о то, что это буду я. Я предчувствовал, что за мной ходит дамочка с косой. И вот, теперь она соизволила указать точную дату. Прав был Шалье, хотя он говорил, что мне предстоит пожить и в мире Черных. Может он ошибся. А с другой стороны, никто не знает, может я поживу там пару часов или минут. День то длинный. Шалье однозначно предсказал, что каюк мне до Нового года. А Новый год то через неделю.