Контрабанда

Выставной Владислав Валерьевич

– Последнее время мы только и делаем, что общаемся со странными существами, – невесело усмехнулся ИО. – Что же до предметов… Вот, что он держал в руке.

Детектив протянул измятую карточку. Маг осмотрел ее, поднес ко лбу, медленно прикрыл глаза.

– Что-то темное, – прошептал он. – Темное и злое скрывается в этом имени.

– Так все дело в этой бумажке? – удивился сыщик и жадно уставился в корявые буквы. – Голдриг… Странное имя, не спорю, но неужели из-за него парня так скрутило?

– Если бы все так просто… – произнес

маг, кладя на лоб Гильзе длинную сухую ладонь. – Имя – всего лишь знак, как и незримый след, оставленный тем, кто держал в руках этот предмет. Так старая картина будит в нас давно забытые чувства. Но на этот раз чувства слишком сильны, а носитель их – слишком слаб, чтобы совладать с ними… Это имя разбудило в нем глубоко заточенное, глубоко сокрытое, до поры дремавшее зло.

– Зло – в моем практиканте? – детектив всплеснул руками. – Да он же, между нами говоря, просто лопух. Никогда ничего злого не замечал за ним.

– Расскажи, что ты о нем знаешь? – потребовал Талерон.

Хитрук нервно пожал плечами и скупыми фразами передал все, что знал о парне. Знал он, как оказалось, немного. Когда же речь зашла о серебряной пуле, маг метнул на сыщика острый взгляд:

– Отчего же ты сразу не сказал об этом? Мне приходится строить догадки и домыслы, а ключ к ответу все время был у тебя!

– Но откуда мне знать?! – детектив развел руками. – Это все ваши колдовские штучки, а мое дело маленькое…

– Знаю я твое дело, – покачал головой Талерон. – Впрочем, речь не о тебе. Серебряная пуля в голове… Что это может означать?

– Так и я спрашиваю – что?

– Это может означать следующее: серебро, к тому же, судя по всему, заговоренное, служит барьером, запечатавшим зло. Само зло никуда не делось – оно прячется в темной глубине его души и сейчас в ярости мечется, терзая его светлую сторону. Злой след, оставленный на бумаге, словно подал знак потаенному злу. И только магическое серебро в голове этого мальчика не дает случиться чему-то страшному…

– Кто же ты такой… – пробормотал сыщик. – И зачем тебя подобрал Хорос? Хоть он-то знает о тебе правду?..

Он смотрел на жалкого, содрогающегося Гильзу, словно на совершенно незнакомого человека. Да так оно, наверное, и было.

– Он может быть кем угодно, – заметил маг. – Ведь пуля намертво перекрыла доступ к опасным воспоминаниям.

– Может, он и впрямь оборотень? – боязливо предположил детектив.

– Вряд ли. Оборотня такая пуля убила бы. Скорее всего, он просто человек с прошлым.

– А можно ли узнать это самое его прошлое? – жадно спросил Хитрук.

– Можно, – кивнул маг. – Но только если он сам захочет этого. Без его согласия нельзя ворошить память.

– Жаль, что без этого не получится! – разочарованно воскликнул детектив, разглядывающий лицо практиканта, словно заспиртованного диковинного монстра из кунсткамеры.

Талерон пристально посмотрел на сыщика:

– Вот этим мы с тобой и отличаемся, ИО. Мне бы и в голову не пришло копаться

в его памяти без собственного его же согласия.

– А если это ради интересов дела? – возразил Хитрук. – Ради безопасности целого мира?

– Мы скажем ему, и он решит сам.

– Решит… – проворчал детектив. – Когда это случится, если он, вон, валяется без задних ног…

– Тогда не будем терять времени, – ответил Талерон.

Он подошел к столу и стал неторопливо перекладывать книги, пока не добрался до огромной инкунабулы с замком на медном переплете. Прямо из воздуха маг извлек ключ и отпер ее. Отщелкнув застежки, раскрыл книгу и принялся листать страницы.

– Потаенное зло… – приговаривал он. – Знаком я с такими вещами. В каждом из нас прячутся две стороны, черная и белая, да только у большинства перемешаны они в один-единственный, неприметный серый цвет.

– А такой нормальный парень вроде, – качал головой Хитрук.

– Скажи спасибо этой пуле, – отозвался маг. – Это она сделала его таким, навсегда отрезав от прошлого.

Правда, трудно защититься от таких вот внезапных всплесков. Их может вызвать все, что хоть как-то напомнит о прошлом.

– Ладно, ворошить прошлое будем на досуге, – решил сыщик. – Сейчас же надо просто поставить его на ноги.

– Этим я и занимаюсь, – откликнулся Талерон.

Палец его уткнулся в страницу, губы беззвучно шевелились, проговаривая текст. Маг взмахнул руками – и пустой стеклянный шар перед ним наполнился вдруг густым фиолетовым дымом. Дым побежал через прозрачный змеевик, а Талерон уже творил новые чудеса. Ожили вдруг тяжелые каменные ступки, с деревянных ящичков сами по себе срывались крышки, и содержимое устремлялось в ступки и реторты. То и дело вспыхивало пламя. Создавалось впечатление, что на этом огромном столе заработала вдруг небольшая химическая фабрика.

Но Талерона, вроде бы, не интересовало происходящее – все шло как бы само собой. Маг прошел вдоль стола и остановился у одной-единственной склянки, над которой завис кончик длинной стеклянной трубки, идущей из гущи всего этого алхимического хаоса.

Сыщик неуверенно топтался у него за спиной.

– Надеюсь, ты не держишь на меня зла? – чуть заискивающе сказал Хитрук. – За тот случай…

– И часто тебе приходится извиняться? Принимает ли твои извинения наша славная Инквизиция?

– Ты и про это знаешь? – детектив скривился. – Это просто нелепое совпадение. Так же и с тобой получилось. Ну, не хотел я тебя подставлять…

– Череда нелепых совпадений становится нелепой закономерностью, – спокойно сказал Талерон. – Впрочем, тебе этого не понять: ты себя одного видишь в центре целой вселенной.

– Да что ты такое говоришь! – возмутился ИО. – Я альтруист по натуре и на все готов ради клиента!

– Ну, конечно! Даже облапошить ради него клиента поплоше.

Хитрук сконфуженно замолчал. Еще не скоро было суждено разрешиться их давнему спору.