Контора
Шрифт:
Челышева слушали с интересом. Цены и условия, которые он предлагал, выглядели весьма привлекательно. Облаченные в челышевское красноречие, эти предложения блистали, как сапфиры в дорогой оправе. Петр Владимирович не жадничал и не скупился на обещания. На данном этапе было важно привлечь клиента любой ценой, любыми средствами.
Позже, когда за первой волной пойдет вторая, третья, можно будет и скидки поубавить, и за доставку деньги брать, и сервис наладить. Все можно будет.
Выезды Челышева начали приносить плоды на удивление быстро, уже в конце первого месяца. Общего положения это не спасло, но, отчитываясь перед своим единственным акционером, Петр Владимирович с чистой совестью вычертил диаграмму роста прибыли, выгнутую вверх, как турецкая сабля. Акционер не выразил недовольства и даже снизил процент на следующий месяц.
Но
Дело в том, что буквально первый же клиент, сподобившийся не только выслушать Петра Владимировича на своей территории, но и заехать лично в офис «Кумпанства», осчастливил фирму довольно крупным заказом. Едва подписав договор поставки, этот самый клиент не преминул заметить, что последние три года являлся постоянным клиентом «Негоцианта». Сказано это было к тому, что скидки, предложенные Челышевым, сыграли решающую роль, и если в дальнейшем цена пойдет вверх, то господин клиент вернется к своим прежним поставщикам. Подобный комплимент несказанно расстроил Петра Владимировича. Почему? Так ведь выходило, что он только что перехватил клиента у крупной фирмы. Как поступят хозяева «Негоцианта», когда узнают, что новоявленный конкурент лишил их части дохода?
Разумеется, все крупные клиенты до создания «Кумпанства Челышева» работали с кем-то другим, и для того, чтобы заполучить их в свои сети, придется кому-то перебежать дорогу. Это Петр Владимирович понимал прекрасно. Он знал, что рано или поздно начнется подобный передел в его пользу. Как же иначе? Но, услышав собственными ушами о том, что лакомый кусок уже выхвачен им из-под носа у другого хищника, Петр Челышев приуныл. Понятное дело! Ведь когда человек впервые лезет на вышку, чтобы сигануть с нее в любимый бассейн, он теоретически представляет себе, что лететь придется долго, а взгляд вниз с верхней площадки не добавит приятных эмоций. Но одно дело знать об этом на земле, а другое дело — подойти к краю доски и увидеть далеко внизу маленький, не больше карманного календарика, прямоугольник бассейна. Редко кто может похвастаться, что не ощутил легкой дрожи в коленях. А те, кто хвастает, — конченые трепачи.
Челышев еще не успел свыкнуться с мыслью, что стал поперек горла одному конкуренту, как выяснилось, что под его знамена перебежали сразу несколько постоянных клиентов «Конторы». Никто не удивлялся этому, не звонил, не угрожал и не требовал прекратить разбой. Возможно, конкуренты еще не хватились потерь. Но Петр Владимирович решил, что не стоит пускать дело на самотек. Он договорился о встрече с тестем и поделился с ним своими тревогами.
Встреча была назначена в небольшом ресторанчике, неподалеку от офиса Виктора Степановича. Тесть молча выслушал Челышева, методично пережевывая мясо по-венециански.
— Спасибо тебе, Петро, за ужин, но зря ты меня вытащил, — сообщил тесть, отпивая вино. — Ты невнимательно меня слушал. Все под контролем. Твоя задача — работать, крутить доверенные тебе деньги. Если встанет вопрос о наездах, разборах, переделах — это не твой вопрос. Все эти проблемы — мои. Все подобные проблемы. Понимаешь? Любые. За тобой только налоги и сертификаты. Причем только до того невидимого порога, пока какой-нибудь буквоед не упрется рогом в грунт. Тогда — тоже к нам.
— Но все-таки... — Челышев с сомнением покачал головой.
— Что такое?
— Ну, я хочу сказать... Ведь суммы могут стать очень большими...
— И хорошо, — сухо отрезал тесть. — Все, хватит об этом. Если больше вопросов нет, то я поехал. Счастливо!
Челышев остался один на один со своими мыслями. Он представлял себя стоящим на капитанском мостике и наблюдающим за тем, как его судно летит к двум огромным рифам, поднявшимся из океанских глубин: к «Негоцианту» и «Конторе». Может, удастся проскочить между ними, а может, и нет.
Адмиралу, рисующему линии на плоской карте, легко говорить, что «все под контролем», а каково капитану наблюдать торчащие по бокам этой линии скалы? Все под контролем. И Челышеву оставалось только уповать на то, что его адмирал и впрямь все учел и рассчитал, а более всего надеяться на чудо, которое поможет миновать мрачные рифы. Чудо вроде того, что описывал в своих романах старина Жюль Верн. Любил он рассказывать о всяких фокусах с выплеснутым на воду жиром, который успокаивал волны и позволял судну
— Константин Николаевич, мне нужно с вами поговорить. — Борис вошел в кабинет и успел сесть прежде, чем хозяин кабинета что-либо ответил.
Да, Борису Апухтину очень нужно было поговорить со своим шефом. Просто не терпелось. Прошло уже три недели с того памятного дня, когда патрон пригласил его в свой кабинет для знакомства и предложил работать вместе.
Борису выделили стол с компьютером, кресло и два квадратных метра площади в просторной и светлой комнате, на дверях которой красовалась теперь табличка «Дирекция маркетинга». Окрыленный молодой человек готов был с утра до вечера генерировать идеи, готовить, обосновывать и просчитывать новые проекты. Комната, впрочем, казалась просторной и светлой только в первую неделю, когда Борис сидел в ней в гордом одиночестве. Но все менялось с пугающей быстротой. По нескольку раз на дню в комнату входили двое рабочих и вносили стол для очередного сотрудника. Уже к концу второй недели рабочим приходилось демонстрировать чудеса смекалки, чтобы найти место для нового рабочего места, а Борису, занявшему удобное место у окна, дабы добраться до дверей, приходилось следовать довольно мудреным фарватером, огибая столы и минуя кабели, торчащие из стоящих на них мониторов. Все эти новые сотрудники беспрестанно что-то делали: печатали, звонили, говорили, обсуждали меж собой, а по большей части обменивались репликами, не имеющими к деятельности фирмы никакого отношения. Если начистоту, то Борис вовсе не понимал, чем занимается большинство из них, выходило, не врал Саня Кузнецов, когда рассказывал о своих планах относительно штата отдела.
Гул стоял, как на аэродроме. Впрочем, проблему эту Апухтин решил просто: принес плеер, сунул в уши динамики, и Трэйси Чэпмен без труда перекрыла весь этот нестройный гул своим глубоким голосом. Борис и существовал бы благополучно, абстрагировавшись от этого шума, но каждый третий из новобранцев обращался к нему за помощью и консультацией.
Но, несмотря на все это, Борис благополучно продолжал работать, облекая свои идеи в солидно оформленные папочки с проектами. Готовые папочки он регулярно относил господину Подворскому, и, по самым скромным подсчетам, стопочка должна была вырасти солидная. И именно о судьбе этой стопочки хотел поговорить Борис со своим начальником. Что ждет их в ближайшем будущем? Пока Борис не получил ни одного отзыва о своих работах, и ничто не указывало на то, что по проектам начаты какие-то работы. Если все то, что напридумывал Борис, из рук вон плохо и в этом причина молчания шефа, то хотелось бы понять, чем не нравятся эти идеи. Обидно думать, что он разочаровал своего патрона. Если идеи хороши, то еще пуще хотелось услышать об этом. А так складывалось впечатление, что работы эти не читаются вовсе, а откладываются в долгий ящик, на потом. Словом, маркетолог Апухтин считал, что потрудился на славу, и желал услышать отзывы о своей работе, какими бы они ни были. Но Константин Николаевич уже неделю переносил встречу со своим «бесценным» сотрудником, ссылаясь на общую занятость и локальную загруженность в связи с надвигающейся выставкой.
Сегодня Борис, повинуясь какому-то порыву, встал вдруг из-за стола, бросил наушники на клавиатуру, прихватил папку с очередным готовым проектом и отправился к шефу. Он буквально ворвался в начальственный кабинет. И не ворвался даже, а впорхнул, как забегают люди чрезвычайно занятые, забегают, предупреждая с порога «Я на минуточку!», и суют торопливо свою пятерню для символического рукопожатия.
— Константин Николаевич, мне нужно с вами поговорить! — Борис молниеносно опустился в кресло и бросил свою папку на край стола, как бы демонстрируя, что содержимое ее может подождать и к делу никак не относится.
— Ну что ж, давай поговорим. — Патрон развел руками, демонстрируя, что готов выкроить для разговора немного времени из своего плотного графика. — Итак?
— Я вам приносил несколько папок, — напомнил Борис, чтобы уточнить предмет предстоящего разговора.
— Верно, было. — Константин Николаевич выдвинул один из ящиков стола, куда, должно быть, складывал папки, но доставать ничего не стал. — Ты их через день приносишь. Многие я посмотрел, очень любопытно.
— Так вот, я и хотел бы узнать ваше мнение.