Контора
Шрифт:
– Надеюсь, вы не имеете ничего против того, чтобы подождать? Видите ли, Искорка немного запаздывает. Прямо как доктор, да? – Теперь, когда он принимал меня за своего собрата клиента, он стал увереннее. – Не знаю, как вы, а я нахожу, что и руки у нее точно такие же холодные.
Я снова кивнул и прошел к камину. На каминной полке между подсвечником из кованого железа и фотографией юной Искорки в кожаном прикиде, со счастливой улыбкой оседлавшей мотоцикл, красовался непристойно большой ярко-красный вибратор. Из любопытства я взял его в руки и нажал на кнопку у основания. Головка тут же начала вертеться с головокружительной
– Вы здесь в первый раз? – осведомился он. Я еще раз кивнул. – И не в последний. У Искорки очень преданная клиентура.
При других обстоятельствах, в «Баббингтоне», такой отзыв помог бы на пути к компаньонству. Усмехнувшись про себя, я взял трость, прислоненную к креслу. Я размахнулся, и она просвистела в воздухе. Я мог бы поклясться, что при этом звуке на лице моего собеседника выразилось удовольствие.
– Итак, мне назначено на три часа, – сказал он. – А вам?
Я слегка покраснел.
– О нет, я здесь не за этим. Я имею в виду, что у меня есть девушка, и все такое.
Он расправил плечи с оскорбленным видом.
– Ну и что? У меня есть жена. Но с ней так же приятно заниматься любовью, как с мясорубкой, которую окунули в серную кислоту.
Приятное воспоминание об обнаженной Элли промелькнуло перед моим мысленным взором, но я с сожалением распрощался с ним.
– Простите, дружище, не хотел вас обидеть. Я просто хотел сказать, что я друг Искорки. Но я здесь действительно впервые.
Слегка смягчившись, он опустился на диван и стал рыться в журналах. Я же проследовал к видеокассетам, старательно игнорируя приглушенные стоны и вскрикиванья, проникавшие через потолок. Здесь были вестерны, хорошее собрание классики с Бетт Дэвис, длинный ряд кассет со «Звездным путем» и самое впечатляющее собрание порнографии, какое только можно найти за пределами Амстердама.
Мистер Три Часа был полностью поглощен порнографическим журналом, судя по тому, как он вертел его, рассматривая под разными углами, и вполголоса комментировал: «О господи, вы только посмотрите, какого они размера!» Если добавить к этому достоинства Искорки в этом плане, а также видеофильм (где сюжет развивался весьма стремительно и на экране как раз появилась соседка – блондинка с шикарным бюстом, державшая в руках крошечную пустую пиалу; было ясно, что она пойдет абсолютно на все ради того, чтобы раздобыть немного сахару), – то можно было не сомневаться, что этот джентльмен больше всего ценит в женщинах.
Но как только Мистер Три Часа заметил, что я просматриваю видеокассеты, он поднялся и, подойдя ко мне, начал вводить в курс дала.
– Тут есть подлинная классика, – сказал он со знанием дела. – Если вам что-нибудь понравится, я охотно посмотрю вместе с вами. Искорка всегда держит вот эту наготове для меня, поскольку знает, что я в восторге от этого фильма, но ведь разнообразие придает жизни остроту. – По неосторожности я дотронулся до одной видеокассеты. – Ага, я вижу, это «Человек с розгами». Каждый раз, как сюда приходишь, они расставлены иначе. Один из клиентов Искорки занимается составлением словарей, и он
– Нет, нет, не надо розог. – Однако это вызвало в моей памяти еще одну картинку: Ханна и ее зад, похожий на персик. В тревоге я отогнал это видение прочь. – Я просто смотрел.
Он взглянул на меня снисходительно:
– Ну конечно, смотрели. Но не расстраивайтесь, тут уж кому что нравится. Что же, продолжу то, чем занимался.
Я перешел к книгам. Как я с облегчением увидел, сексу в них отводилось скромное место – лишь когда того требовал сюжет книги. И я снова был удивлен, так как ожидал увидеть низкопробное чтиво, а здесь, помимо исторических романов, было очень много современных ирландских книг. Я укорил себя за то, что оказался таким мерзким снобом.
Мистер Три Часа уже почти закончил рассматривать «Милашек голышом», бормоча себе под нос: «Вот и говорите о земном притяжении!» и «Да они закроют солнце, если смотреть под правильным углом!», когда на лестнице наконец послышались шаги и появилась Искорка в зеленом кимоно.
Она была искренне мне рада.
– Привет, Чарли! Надеюсь, что Фабиан тебя развлекал.
– По-моему, он был слишком занят тем, что развлекал себя самого, – ответил я с улыбкой, и Мистер Три Часа с гордостью показал ей свой журнал.
Искорка повернулась к Фабиану.
– У тебя есть немного времени? – спросила она. Он кивнул. – Хорошо. – И она ввела Мистера Два Часа. Ему было лет сорок с небольшим, и, судя по покрою костюма, он был довольно состоятельным. – Это Морис. – Мы с Фабианом обменялись недоуменными взглядами. Мне показалось, что это шло вразрез с принятыми правилами хорошего тона в борделе. – Я знаю, это несколько странно, но мне бы хотелось, чтобы Фабиан и Морис выслушали всю историю об Элли. Возможно, они смогут помочь лучше, чем я. Морис был женат – кажется, три раза? – С несколько смущенным видом Морис поднял вверх четыре пальца!
– Но я всегда был верен тебе, Искорка, не забывай об этом.
Она величественно кивнула, словно и не ожидала ничего иного.
– А Фабиан – консультант по отношениям. Это то, что надо. – Я с большим сомнением взглянул на Фабиана, но решил не углубляться в подробности.
Я отнесся к ситуации с некоторой долей скепсиса, но Искорка убедила меня. Морис уселся и сказал, что рад будет помочь. А Фабиан издал смешок:
– Я бы назвал это бесплатной услугой. В этом доме такое не часто случается.
Итак, я неохотно поведал им свою историю, а когда закончил, все помолчали, размышляя.
– Используй ее, – решительно сказал Морис. Искорка отреагировала сардонически:
– Это твой рецепт на любой случай.
– Нет, в самом деле, дай по ней залп из всех орудий. Используй любой подлый трюк, чтобы стать компаньоном, опередив ее.
– На моей работе я должен советовать людям быть осмотрительными и спокойными, – в свою очередь начал Фабиан. – Должен пригасить эти разрушительные эмоции, которые окружают отношения между ними. Как ни трудно это принять, обычно лучше подставить вторую щеку. – Морис фыркнул презрительно. – Но в данном случае, по моему профессиональному мнению, она определенно последняя сука, так что, как красноречиво сформулировал Морис, используй ее. Задай ей жару, мой мальчик!