Контора
Шрифт:
– Когда я свалился в пруд одетый, а ты нырнула и говорила всем, что спасла мне жизнь?
– Те самые, – ответила она, еще сильнее сжав мне руку. Она так посмотрела на меня, что я понял: сейчас та редкая минута, когда я вижу маленькую беспомощную девочку Элли. – Теперь мы квиты.
Промелькнуло еще несколько дней, но все мои попытки связаться с Ханной оказались безрезультатными. Увижу ли я ее когда-нибудь снова? У меня сжималось сердце при мысли, что не увижу. Но я хотя бы был занят, и это несколько отвлекало. Нужно было строить новые планы, обыскивать ящики и портфели в квартире у Элли, вести весьма
– Ну ты и хитрющий, как лиса, – заявила она в конце концов. – Не удивительно, что из тебя вышел такой хороший юрист.
Мы зашли в первый же понравившийся нам магазин электроники и объяснили, что нам требуется. Я сверкнул своей золотистой кредитной карточкой и, выбрав все с помощью Куки, отбыл спустя некоторое время, нагруженный коробками и сумками.
– Я чувствую себя, как Джулия Робертс в «Красотке», [75] – сказала Искорка.
– Не советовал бы тебе привыкать, – заметил я. – Это единственный раз, когда ты так близко подобралась к моей кредитной карточке.
75
Фильм с Джулией Робертс в главной роли. Она играет проститутку, у которой роман с миллионером.
– Как жаль! – усмехнулась она. – Золотой цвет – мой счастливый.
Поймав такси, мы отправились к Биллам, которым не терпелось услышать, что я скажу. Час спустя мне пришлось уйти, а Куки остался инструктировать Искорку на предмет деталей наших покупок. Я был доволен достигнутыми результатами, но мне предстояло и малоприятное дело. Я помчался к Эшу, ввел его в курс дела и кое о чем попросил, после чего его брови взлетели чуть ли не к потолку.
В следующий понедельник я нервно выскочил из кровати. Вопрос о сексе становился все актуальнее, поскольку Элли была убеждена, что наши отношения полностью восстановились. Но наше соглашение не было нарушено, так как это был вопрос принципа.
Однако в остальном все быстро становилось таким же, как прежде. Она упрямо отказалась быстро встать с постели и схватила меня за ногу, когда я, направляясь в душ, проходил мимо. И потребовала «Время Чарли». Когда-то от этой просьбы у меня подгибались колени, но только не сегодня.
Мы упорно боролись, и наконец я упал на матрас, недовольно отталкивая ее.
– Разве тебе не нужно готовиться к долгому заседанию вне нашего офиса?
– Да? А откуда ты знаешь?
«Потому что я для верности каждый день заглядываю в твой ежедневник», – хотелось мне ответить, но вряд ли Элли понравился бы подобный ответ.
– Ты же сказала мне вчера вечером, помнишь?
– Еще пять минут. Пожа-а-а-луйста, – произнесла она совсем как в детстве, и я сразу смягчился. Когда мы были детьми, она столько раз добивалась своего, жалобно протянув: «Пожа-а-а-луйста, Чарли, это будет так весело!», и после этого мы – а точнее, я – всегда попадали в беду.
Так было бы и на этот раз, но я в конце концов отбился и доставил нас обоих в офис. Время тянулось ужасно медленно, но наконец-то Элли уехала на заседание. Поспешив к своему столу, я позвонил Искорке. План был таков:
– Чарлз, старина, удружите мне, пожалуйста. Вы могли бы санкционировать выплату с этого счета? Это один из файлов Элинор, но в данный момент ее нет в офисе, а дело срочное.
Он передал мне лист бумаги с деталями счета «Уортингтон Трампит», и я, притворившись, что меня это не интересует, нацарапал свою фамилию в указанном месте.
– Большое спасибо, – сказал Йан и, повернувшись на каблуках, вышел.
Набравшись терпения, я досчитал до ста и, схватив в охапку пальто, пустился за ним следом.
ГЛАВА 37
Все было кончено.
Восемь проклятущих лет. В самые мрачные моменты меня одолевал страх, что меня выведут на чистую воду и весь мир узнает, до чего я некомпетентен. Но я и представить себе не мог, что это будет так ужасно.
Две тысячи девятьсот двадцать бессмысленных дней! Запрещает ли этикет облевать письменный стол Грэхема?
Семьдесят тысяч восемьдесят впустую потраченных часов, преобладающее количество которых были рабочими! Меня раздирали противоречивые желания: с одной стороны, хотелось рвануть следующим рейсом в Бразилию и затеряться на всю оставшуюся жизнь среди благородных индейцев Амазонки (тех, которые не являются людоедами), с другой стороны, меня обуревало желание задушить старшего компаньона.
Четверть моей жизни я трудился, как вол, чтобы стать компаньоном, хотя с тем же успехом мог бы заняться чем-нибудь более приятным и менее обременительным, – результат был бы тот же самый.
– Не унывайте, Чарлз. Всегда можно попытаться еще раз. У многих так бывало. – Грэхем понимал, что это звучит неубедительно. Никогда еще у «Баббингтона» не было таких высоких доходов, и было самое подходящее время, чтобы поделиться ими с возросшим числом компаньонов. Я сделал все, что от меня требовали, бесчисленное количество вещей, которые они не додумались от меня потребовать, и даже то, чего не заставили бы делать и лабораторную крысу. И все-таки они не пожелали принять меня в свой клуб.
И, что того хуже, они приняли Элли и Люси.
– Вы же знаете, что сейчас вошло в моду принимать в компаньоны женщин – даже таких, как Саманта Картер, – сказал Грэхем. И тут его осенило. – Если вы срочно обрюхатите юную Элинор, то уберете ее с дороги. – Он радостно засмеялся при этой мысли. Таким образом Грэхем старался мне помочь. – Только не говорите, что это я вам подсказал. А то на меня могут ополчиться феминистки.
Под феминистками он подразумевал всех женщин, которые не захотели бы с ним переспать. Я сидел, тупо уставившись на него, и прилагал все усилия, чтобы не заплакать.
Я пришел в то утро рано и сидел, бессмысленным взглядом упершись в свой ПК. Относительно спокойно я вспоминал события предыдущего дня. Оставалось надеяться, что мои планы сработают. И тут вдруг я заметил Элли, которая быстро шла в направлении моей комнаты. По ее походке было видно, что ей хочется пуститься вприпрыжку, но она удерживается, поскольку это не принято.
Ворвавшись в комнату, она резко повернулась к Ричарду:
– Вон. Немедленно.
У Ричарда сделался несчастный вид от того, что его кумир так грубо с ним заговорил.