Континент

Бушков Александр Александрович

Очнулся он на мягком широком диване в огромном овальном зале без окон, сверху лился рассеянный свет невидимых ламп, с золотистыми стенами красиво гармонировали синие колонны, и под потолком, почти неслышно гудя, летали крохотные, с воробья, реактивные истребители. Один отвернул, пролетел над самым лицом, и Гай различил совсем уж крохотного пилота, с любопытством смотревшего вниз. Наискосок зала пробежала большая белая крыса, самолетики кинулись в атаку, застрекотали пушки и полетели крохотные ракеты, но крыса успела юркнуть куда-то за колонну, в которую тут же врезался

и взорвался не успевший отвернуть истребитель. Остальные снова поднялись под потолок.

Гай поднес руку к глазам. Рука была в засохшей крови, губы побаливали, хотя тело в общем ныло не так сильно, как можно было ожидать после такой лупцовки.

Послышались чьи-то шаги. Из-за колонны вышла девушка лет восемнадцати, в аккуратно подвернутых джинсах и клетчатой сине-красно-черной рубашке. В светлых волосах поблескивал ежесекундно менявший цвет камешек, в руке она несла ведерко с водой и полотенце.

– Бедный Гай...
– сказала она, присев рядышком. Камешек стал зеленым под цвет глаз.
– Больно?

– Мать вашу так, - сказал Гай.
– Что это все значит?

– Сам виноват, - сказала девушка, намочила полотенце и принялась осторожно смывать кровь. Вода оказалась приятно теплой.
– Между прочим, меня зовут Алена, и я твой следователь.

Она выглядела такой милой и обаятельной, эта Алена, что рука не поворачивалась заехать ей в глаз. Гай постарался утешить себя мыслью, что постарается еще свидеться наедине с капитаном Мумурой.

– Мило, - сказал Гай.
– Следователь. Обвинение. Арест. А защитник мне, интересно, будет?

– Я и защитник, - заявила эта Алена.
– Но это потом, когда соберется трибунал. Пока что я следователь. Ну вот, все в порядке.
– Она отставила ведерко с побуревшей водой, села, потом, подумав, легла рядом и, оперев подбородок на сжатые кулачки, принялась с интересом рассматривать Гая. Как это ты ухитрился?

– Что?

– Влипнуть, - сказала Алена.
– Во все это влипнуть. Ну, конечно, бывает, что напиваются до потери сознания и отмочат что-нибудь, но такого...

– Что же это я отмочил?
– вслух подумал Гай не без любопытства. Разнес что-нибудь?

– Хуже, хуже...
– Алена уютно устроила голову у него на груди и смотрела лукавыми глазами, теперь уже карими.
– Гай, ты не думай, я к тебе неплохо отношусь. Хочешь, я с тобой жить буду?

– Жить...
– проворчал Гай и вспомнил компьютер.
– Видел я вашу жизнь в гробу в белых пинеточках... Морду-то за что разбили?

– Капитан Мумура - уж-жасно нервный человек, - безмятежно пояснила Алена.
– Ты его вывел из себя, взбесил буквально... его тоже понять можно.

– Да?
– Гай пощупал бок - пистолет был на месте. Чего их жалеть, гадов?
– Нервный человек...

Он рывком высвободился, опрокинул Алену, одной рукой перехватил ее руки, другой приставил к виску ствол "вальтера" и зловеще спросил:

– Аленушка, а если я тебя пристрелю? Перед тем, как заняться капитаном Мумурой с присными...

– Дурак, - сказала Алена, не пробуя вырваться и насмешливо глядя снизу вверх.
– Ой какой

дурак... Гай, хотя в этом и стыдно признаваться, я целоваться не умею. Буквально совсем. Так стыдно... Ну, отпусти меня, пожалуйста, руку больно.

Ну что было с ней делать? "Какая там к черту абсолютная свобода, - зло подумал Гай, пихая пистолет обратно в неподатливую кобуру.
– Все наша славянская достоевщина, обязательно расслюнявимся там, где первый попавшийся западный супермен давно вышиб бы этой Алене мозги и рук потом отмывать не стал бы. Еще и трибунал вдобавок. Взбесились, не иначе. Нет, пора пробиваться назад, чего бы это не стоило. Иначе с ума сойду. Стоп, а может, я уже давно того, а в Ирреальном Мире сумасшествие именно так и проявляется? Вообще, любопытный вопрос: каким образом сходят с ума там, где все сумасшедшие?"

– Вот и прекрасно, - сказала Алена и прижалась крепче, теплая такая, милая такая, соблазнительная такая.
– Гай, может, у тебя есть шанс оправдаться?

– Гос-споди...
– сказал Гай сквозь зубы.
– Да объясни ты вразумительно, в чем я перед вашим трибуналом провинился?

– Ты не помнишь?

– Раз я спрашиваю, значит, понятия не имею.

– Ох, эта водка...
– вздохнула Алена тоном умудренной жизнью женщины. Ты вчера наговорил кучу ужасной ереси. Будто там, снаружи, вы расстреливаете друг друга, тратите уйму денег на оружие... В общем, повторять противно эту похабщину, я уж лучше не буду.

– Ах вот оно что...
– сказал Гай.
– Знаешь, вся беда в том, что это чистая правда.

– Хватит, - попросила Алена.
– Сейчас-то ты трезвый.

– Да говорю тебе, что это правда!

– Гай, а может, у тебя белая горячка?
– с интересом спросила Алена. Можно, я на этом буду строить тактику защиты?

– Ничего подобного, - сказал он.
– Все это правда...

– Да не может этого быть!
– сердито посмотрела Алена.
– Ну где это видано? Или ты меня нарочно дразнишь?

– Не дразню, - сердито сказал Гай.
– И не собираюсь.

– Тогда я буду исполнять свои обязанности?

– Это которые?

– Следователя.

– Выполняй, - разрешил Гай. Ему вдруг стало все равно.

– Значит, так, - сказала Алена официальным тоном.
– Вы, подследственный, признали, что обвинения, выдвинутые против вас, соответствуют истине?

– Признал, - сказал Гай.

– Возражений против личности защитника нет?

– Нет.

– Против незамедлительности трибунала?

– Нет.

– Ну тогда все, - сказала Алена нормальным, чуточку грустным голосом. Зря ты так, Гай. Ты мне, честное слово, нравишься. В тебе есть обстоятельность.

– У меня есть еще масса других достоинств, - сказал Гай.

– Ну да?

– Щи умею варить - хоть полощи. И так далее.

– А я тебе нравлюсь?

– Нравишься, - сказал Гай.

– Очень, очень?

– Просто - нравишься. Правда, не умеешь целоваться или врешь?

– Правда.

– Интересно... Слушай, а как же все-таки ты собираешься меня защищать?